Охота на ведьм это:

Охота на ведьм

(Hunting for witches)


Понятие охоты на ведьм, история охоты на ведьм


Понятие охоты на ведьм, история охоты на ведьм, частные случаи


Содержание

    Содержание

    Определение

    Дело о ядах

    Законы о ведовстве в Древнем мире

    Средневековая Европа и охота на ведем

    Молот ведьм

    - История

    Судебный процесс над салемскими ведьмами

    - Социальный фон

    - Аресты

    - Суд

    - Окончание суда

    - Объяснения

    - Салемский судебный процесс в искусстве

    Ведовские процессы на матушки Руси

    Интерпретации явления

    Ведовство на Британських островах

    - Статут Генриха VIII. Акт о волшебстве, ведовстве, колдовстве и магии

    - Статут Елизаветы от 1563 года. Акт против заклинаний, чародейства и ведовства.

    - Челмсфордские ведьмы

    - Виндзорские ведьмы

    Ведовство в Шотландии

    - Наиболее известные шотландские процессы

    - Томас Уир

    Ведовство в Новом Свете

    - Ведовство в Коннектикуте

    - Нью-йоркские ведьмы

    Современное значение термина «охота на ведьм»

    - Маккартизм

    - Борьба с космополитизмом

    - Дело врачей

    Охота на ведьм это — преследование людей, подозреваемых в колдовстве. Уголовное преследование ведьм и колдунов известно с античных времён, но особого размаха достигло в Западной Европе и Америке конца XV — середины XVII веков. Только по судам над баскскими ведьмами (1609-1610, судья Пьер де Ланкр) проходило не менее 7 тысяч человек.

    1.1. Франсиско Гойя. Шабаш ведьм. 1797—1798. Фонд Ласаро Гальдиано. Мадрид

    1.2. Джон Вильям Уатерхаус, Mагический круг (1886)

    1.3. Ведьма летит верхом на черепе, запряженном черным петухом

    1.4. Ведьма на христианской карикатуре

    В католических странах дела о колдовстве, как правило, рассматривались церковным судом — инквизицией (хотя, скажем, французское дело о ядах разбирал особый светский суд, «жаркая палата»). Распространены также случаи самосуда над подозреваемыми в ведовстве. Наказания за колдовство варьировались от штрафа до смертной казни, обычно сожжения на костре.

    1.5. Немецкие ведьмы. 1700

    1.6. Сожжение ведьмы. 1662

    1.7. Томас Торквемада, основатель испанской инквизиции

    1.8. «Трибунал инквизиции», Ф. Гойя (1812-1819)

    Дело о ядах

    Дело о ядах (фр. affaire des poisons) — кампания по охоте на ведьм и отравительниц, будоражившая двор французского короля Людовика XIV с 1675 по 1682 годы. Её подоплёкой была закулисная борьба военного министра Лувуа с первым министром Кольбером. Нагнетание истерии вокруг дела версальских отравительниц больнее всего ударило по придворным, близким к Кольберу, и не без его участия это расследование было свёрнуто.

    Инициатором раскручивания дела о версальских отравительницах выступил шеф парижской полиции Габриэль Николя де ла Рейни. После подозрительной смерти в 1672 году офицера кавалерии Годена де Сент-Круа его люди нашли у покойного бумаги, компрометирующие его любовницу, маркизу де Бренвилье. Из них следовало, что ради получения наследства маркиза отравила отца, двух братьев и сестру.

    2.1. Маркиза де Бренвилье

    2.2. Пытка питьем маркизы де Бренвилье

    2.3. Людовик XIV

    2.4. Франсуа-Мишель маркиз де Лувуа

    2.5. Жан-Батист Кольбер

    В июле 1676 года маркиза была приговорена к «пытке питьём», после чего ей отрубили голову. Казнь маркизы вызвала смятение в высших рядах французской аристократии. Поползли слухи, что недавние смерти придворных также вызваны отравлениями. Король велел де ла Рейни разобраться, чем занимаются в Париже гадалки и алхимики — не приторговывают ли они «порошками для наследников». Все подававшиеся на стол монарха кушанья отныне должны были предварительно дегустироваться в его присутствии слугами.

    В 1677 году де ла Рейни через некую Мари Босс вышел на отравительницу Монвуазен, которая продавала приворотные зелья и отравы жёнам версальских придворных. Среди клиентов Монвуазен фигурировали имена мадам де Вивон (золовки мадам де Монтеспан, официальной фаворитки короля), графини Суассонской (племянницы покойного кардинала Мазарини), её сестры герцогини Бульонской и даже маршала Люксембурга.

    2.6. «Святочные гадания».Маковский К. Е. 1900-е

    2.7. Крестьянки гадают на курах. Лубок XIX века

    2.8. Атенаис де Монтеспан

    2.9. Маршал Люксембур

    2.10. Вдова Монвуазен

    Для беспристрастного ведения расследования был учреждён особый трибунал, chambre ardente. Под пытками Монвуазен оговорила многих. В вину ей вменялись страшные преступления, включая убийство младенцев во время чёрных месс, которые творил её соучастник, аббат Гибур. Подразумевалось, что заказчицей преступлений являлась мадам Монтеспан, стремившаяся извести своих соперниц и вернуть себе милость короля.

    В феврале 1680 года Монвуазен была сожжена на костре на Гревской площади; за этим последовало ещё три десятка смертных приговоров. Всего по делу проходило 400 человек. Маршала Люксембурга на время взяли под арест, а графиню Суассонскую выслали из Франции по подозрению в отравлении мужа и испанской королевы Марии-Луизы. Вслед за ней вскоре последует и её сын — Евгений Савойский, впоследствии опаснейший неприятель французов.

    2.11. Гревская площадь сегодня

    2.12. Гревская площадь. Старинная гравюра.

    Мадам Монтеспан как мать своих младших детей король пощадил, но мимо её комнаты в Версальском дворце отныне проходил только по пути в покои новой пассии — мадам де Ментенон. После опалы, постигшей основных фигурантов, дело было велено замять, а ключевых свидетелей — заточить в отдалённых крепостях (возможно, так появился знаменитый узник Железная маска).

    Ниточки этого дела вели в будуары самых высокопоставленных обитателей Версаля, однако, по словам де ла Рейни, «чрезмерность совершённых преступлений гарантировала их от преследований». Тем не менее «дело о ядах» долго будоражило воображение простого народа и исторических беллетристов. В 1955 году на экраны Франции вышел фильм об этих бурных событиях.

    2.13. Генералиссимус принц Евгений Савойский

    2.14. Версальский дворец

    2.14. Франсуаза д’Обинье, маркиза Ментенон

    2.15. Джулио Мазарини Первый министр Франции

    Законы о ведовстве в Древнем мире

    Кодекс Хаммурапи устанавливал смертную казнь за колдовство. Он же вводит печально известное «испытание водой». Кодекс гласит:

    Если человек бросил на человека обвинение в колдовстве и не доказал этого, то тот, на которого было брошено обвинение в колдовстве, должен пойти к Божеству Реки и в Реку погрузиться; если Река схватит его, его обвинитель сможет забрать его дом. Если же Река очистит этого человека и он останется невредим, тогда тот, кто бросил на него обвинение в колдовстве, должен быть убит, а тот, кто погружался в Реку, может забрать дом его обвинителя.

    Древнейшие римские законы Двенадцати таблиц карали за колдовство по мере его вредоносности, наряду с прямым физическим увечьем. Если нанесший вред колдовством (равно как и любым другим способом) не мог выплатить пострадавшему компенсацию, ему должно было быть нанесено такое же увечье. Наказание за колдовство существовало и в классическом римском праве. Однако следует отметить, что в древности, в отличие Позднего Средневековья, колдовство считалось уголовным преступлением, но не преступлением против религии, так как древнему миру была чужда ключевая демонологическая идея, послужившая основой «охоты на ведьм» - идея пакта с дьяволом, благодаря чему в Средние века наказуемым считалось не вредоносное колдовство, а колдовство сами по себе. Кроме того, развитые правовые системы, например римская, не допускали наказания по оговору и карали лишь тех, кто доказанно занимался вредоносной магией (т.е. считал, что занимается ею), что с современной точки зрения есть во всяком случае проявление преступного намерения.

    3.1. Царь Хаммурапи получает законы от солнечного бога Шамаша

    Средневековая Европа и охота на ведам

    До 13 в. число преследований за колдовство в Европе было сравнительно невелико. Церковь наказывала колдуна (идолопоклонника) за отпадение от веры наложением духовного наказания (епитимья, временное или пожизненное отлучение, отказ в причастии перед смертью и т. п.). Светская власть карала демонослужителя не за грех — отступление от слова Божьего, а за преступление, совершенное по наущению дьявола.

    4.1. Сожжение трёх ведьм в Бадене, 1585 год

    4.2. Ведьмы и инквизиция

    4.3. Ведьмы и колдуньи

    В 14 в. количество колдовских историй, доходивших до суда, значительно увеличилось. Нередко светские суды выносили смертные приговоры колдунам, не нанесшим прямого ущерба. Инквизиция в начале своего существования не преследовала колдунов, оставляя их во власти светских и епископских судов. Однако с 13 в., после буллы папы Григория IX «Голос в Риме» и постановлений папы Александра IV, суду инквизиции стало подлежать всякое колдовство — все, что «явно пахнет ересью».

    4.4. Ведьмы, приговоренные к смертной казни через сожжение

    4.5. Казнь ведьмы

    Поворотным пунктом в истории «охоты на ведьм» явилась так называемая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — «Summis desiderantes» (1484). С этого момента инквизиция сосредоточила главное свое внимание не на чистоте христианской веры и правильности отдельных догматов, а на беспощадном искоренении ведьм и колдовства. Количество жертв буллы Иннокентия VIII исчислялось тысячами человек. За 150 лет в Испании, Республики Германии, Италии было сожжено более 30 000 ведьм. Особенно отличились жители Кельна (Германия), где каждый третий оказался либо колдуном, либо ведьмой. Даже папа римский осудил их зверства.(Во многом это объясняют неурожаи, из-за аномальных холодов тех лет) В Лотарингии в течение 15 лет инквизитором Николаем Реми было сожжено 900 ведьм, в Фульде Бальтазар Фосса сжег 700 человек, в Бамберге были сожжены 22 девочки в возрасте от 7 до 10 лет, городской совет города Роттенбурга чувствовал «усталость» от бесконечных процессов и сетовал на то, что скоро в городе не останется ни одной живой женщины. В Нейссе для сжигания ведьм была построена особая печь огромных размеров, а на постоянной службе у инквизиции находилось не менее 10 палачей. В Баварии в 16 в. палач зарабатывал на ведьмах 169 талеров в «плохой» год.

    4.6. Осмотр ведьмы — поиск «ведьминой отметины»

    4.7. Охота на ведьм

    4.8. Подготовка ведьмы к сожжению

    Для заключения под стражу было достаточно доноса, дурной молвы, личных подозрений инквизитора. К даче показаний привлекались свидетели всех сословий и даже преступники и люди, лишенные прав. Нередко доносительство принимало эпидемический и совершенно безумный характер из-за страха доносчика самому попасть под подозрение. В 1630 в Страсбурге магистрат опубликовал закон, ограничивающий деятельность доносчиков, мотивируя это тем, что вскоре не останется ни одного человека вне подозрения.

    4.9. Пытка ведьмы устройством, кресло инквизиции

    4.10. Пытки при допросе

    На теле арестованного искали, предварительно полностью сбрив волосяной покров, так называемую «дьявольскую печать» — бескровное место, потерявшее чувствительность к боли. Официальные методы следствия, изложенные в знаменитой книге монахов-инквизиторов Инститориса и Шпренгера «Молот ведьм», включали в себя использование обмана, подслушивания, провокации. Осуждение на смертную казнь предполагало признание в содеянном, для получения которого подозреваемых подвергали жестоким пыткам. После вынесения приговора, осужденных ждал костер («аутодафе»). Все расходы по ведовским процессам покрывались из средств осужденных ведьм и колдунов. Конфискации подлежало все движимое и недвижимое имущество, вплоть до одежды как осужденного, так и оправданного.

    Пособие для инквизиторов по выявлению и допросу ведьм — «Молот ведьм» (Maleus Maleficarum) Якоба Шпренгера (Jakobus Sprenger) и Генриха Инститориса (Henricus Institoris) опубликованное впервые в 1486 году, было настолько популярно, что одно время по тиражам обгоняло даже Библию.

    В протестантских странах, где не было суда инквизиции, ведьм преследовал светский суд. Печально известный процесс над Салемскими ведьмами в Америке в 1692 году привел к смерти 22 человек.

    4.11. Пытки, узаконенные инквизицией

    4.12. Сатанинский шабаш

    Отмена процессов против ведьм произошла лишь в 18 в. В 1782 году в Гларусе, что в протестантской части Швейцарии, происходит последняя в Европе казнь ведьм.

    Молот ведьм

    Молот ведьм (нем. Hexenhammer, лат. Malleus Maleficarum) — известнейший трактат по демонологии, написанный двумя германскими монахами, доминиканскими инквизиторами Генрихом Крамером (латинизированный вариант имени — Генрикус Инститорис) и Якобом Шпренгером и опубликованный в городе Шпайере в 1486 году.

    5.1. Обложка книги, издание 1520 года, хранится в Сиднейском университете

    История

    Эта книга — инструкция по распознаванию ведьм, выдержавшая в короткий срок множество изданий, стала наиболее популярным обоснованием и руководством в последовавшей вскоре «охоте на ведьм» конца XV — середины XVII века.

    Как отмечает в своем предисловии к книге видный российский исследователь истории инквизиции С. Г. Лозинский, - "На долю книги <...> выпал неимоверный успех: в течение девяти лет она выдержала 9 изданий, 7 раз была издана в XVI веке и продолжала выходить новыми изданиями и позднее, так что их общее число равно 29, причем 16 изданий вышло в Федеративной Республики Германии, 11 – во Франции и 2 – в Италии. С первого момента своего появления книга вызвала бесконечное множество восторженных отзывов, и знаменитый нидерландский юрист XVI века Иодокус Дамгудер в своей очень популярной «Практике уголовных дел» заявил, что «книга эта имеет для мира силу закона». Теологи, философы и юристы наперегонки спешат с изъявлением своего восторга по адресу «Молота ведьм», и протестантские ученые присоединяют свои голоса к голосам католических богословов и представителей духовенства. Гениальный художник Альбрехт Дюрер готов посвятить ему свою кисть, а ортодоксальный лютеранин проф. Бенедикт Карпцов считает эту книгу крупным авторитетом. Поэты поют ей гимны, а творцы баварского кодекса Максимилиана исходят при составлении отдела наказания еретиков из книги Инститориса и Шпренгера как из незыблемых и прочно установленных предпосылок. Папы Александр VI, Лев Х и Адриан VI неоднократно подчеркивали правильность всех основных положений «Молота ведьм» и выпустили по этому поводу специальные указания".

    В книге описаны многочисленные «случаи из практики» инквизиторов. Приведена детальная процедура определения факта дьявольских козней, справедливости обвинений по отношению к ведьме, методы дознания, порядок применения пыток, делопроизводство при допросе.

    5.2. Обложка книги, изданной в Лионе в 1669 году

    Судебный процесс над салемскими ведьмами

    Судебный процесс над салемскими ведьмами — судебный процесс в Новой Британии в 1692 году в городе Салем, штат Массачусетс. По обвинению в колдовстве («охота на ведьм») 19 человек было повешено, 1 человек раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму (не менее пяти из них умерли).

    6.1. Зал суда. Иллюстрация 1876 года

    Социальный фон

    Салем был основан в 1629 году пуританами. В 1641 году по английским законам колдовство приравнивается к уголовному преступлению. В январе 1692 года соседний город Йорк был атакован индейцами, в результате многие его жители погибли или были захвачены в плен.

    Увеличивавшийся размер семьи порождал споры между соседями и семьями за право владения землёй, особенно на границе продвижения поселенцев, где экономика была основана на фермерском хозяйстве. Неблагоприятные погодные условия или болезни растений могли привести к потере годового урожая. Ферма, которая могла обеспечить существование средней по размеру семьи, уже не могла обеспечить этого следующим поколениям. Это побуждало фермеров продвигаться дальше, захватывая земли коренных обитателей — индейцев.

    Будучи религиозными людьми, пуритане объясняли потерю урожая, домашнего скота, смерть детей, землетрясения и плохую погоду гневом Бога. По представлениям пуритан, человеку от рождения было предопределено, должна ли его душа попасть в рай или, наоборот, в ад. Пуритане искали в видимом им мире знаки, которые могли указывать на волю Бога. В невидимом мире, согласно их вере, обитали Бог и ангелы, а также Дьявол — падший ангел, враждебная сущность.

    Патриархальные порядки создавали такое положение, когда женщины должны находиться в полном подчинении у мужчин. Считалось также, что женщины легче поддаются влиянию Дьявола, чем мужчины, и что они более похотливы.

    В небольшом городе трудно было сохранить секреты, и мнение людей об их соседях принималось как установленный факт. Детские игры и игрушки считались бесполезными и возбранялись, однако на девочек накладывались дополнительные ограничения. Мальчики могли охотиться, ловить рыбу, исследовать лес, они часто становились учениками плотников и кузнецов, в то время как девочек учили прясть пряжу, готовить, шить, ткать и в целом быть в услужении у будущих мужей и своих детей.

    Аресты

    В январе 1692 года у дочери и племянницы пастора Сэмюэла Пэрриса — 9-летней Элизабет Пэррис и 12-летней Эбигейл Уильямс были обнаружены симптомы неизвестной болезни. Девочки кричали, издавали странные звуки, прятались под мебелью, их тела принимали необычные позы. Дети жаловались на то, что их кто-то колол булавкой и ножом, а когда Пэррис пытался читать проповедь, они затыкали уши.

    Доктор Уильям Григгс решил, что причиной болезни стало воздействие ведьмы. В своём диагнозе он опирался на работу Коттона Матера «Memorable Providences Relating to Witchcrafts and Possessions» (1689), где описывался подобный случай. В 1688 году в Бостоне ирландская прачка была обвинена в колдовском воздействии на детей хозяина и повешена. Коттон Матер был выпускником Гарвардского колледжа и являлся священником Северной церкви Бостона.

    Девочки указали на предполагаемую ведьму — служанку-рабыню в доме Пэррисов по имени Титуба. По одним источникам, Титуба была африканского происхождения, по другим — индианкой. По словам детей, служанка рассказывала им о колдовстве. Вскоре число заболевших девочек и девушек увеличилось, в частности, заболела 12-летняя Анна Путнам.

    1 марта 1692 года по их показаниям было арестовано три женщины: Титуба, Сара Гуд и Сара Осборн. Подозреваемые были допрошены и подвергнуты осмотру в поисках признаков, которые бы указывали на то, что они являются ведьмами. Все три женщины были удобными целями для обвинений: у Титубы была другая национальность, Сара Гуд была нищенкой, Сара Осборн — одинокой тяжелобольной вдовой, вовлечённой к тому же в судебный спор с Путнамами. Против них говорил тот факт, что женщины длительное время не посещали церковь. У них не было защитников, и общественное мнение склонялось к тому, что обвинения справедливы.

    В марте произведены другие аресты: 4-летняя дочь Сары Гуд, Марта Кори, Ребекка Нёрс и Рэйчел Клинтон. Марта Кори с самого начала не доверяла словам девочек и с насмешкой относилась к суду, тем самым обратив на себя внимание. 4-летняя Дороти Гуд в силу своего возраста сделала высказывания, которые были истолкованы против Сары Гуд. Чтобы быть ближе к матери, она призналась в том, что является ведьмой, и была помещена в тюрьму. Однако эти обвинения уже обеспокоили общество, так как Кори и Нёрс были прихожанками церкви.

    В апреле были арестованы Сара Клойс (сестра Ребекки Нёрс), Элизабет Проктор и её муж Джон Проктор, муж Марты Кори Жиль Кори и ещё несколько человек, в том числе бывший пастор Джордж Берроуз. 10 мая в тюрьме умирает Сара Осборн.

    Суд

    В мае 1692 года начинается суд (Court of Oyer and Terminer). Губернатор Фипс назначил судей, трое из которых были друзьями Коттона Матера, а один — вице-губернатором. Председателем суда назначен Уильям Стаутон, не имеющий юридического образования. За судебным процессом следит Коттон Матер.

    Главным доказательством служили показания пострадавших о том, что они видели дух обвиняемого, который являлся к ним. Теологический спор вокруг использования этих свидетельств заключался в том, должен ли был человек давать согласие Дьяволу на использование своего образа. Оппоненты считали, что Дьявол может использовать образ человека без его согласия, тогда как суд утверждал, что обязательно требуется согласие человека.

    2 июня суд признал виновной пожилую женщину Бриджет Бишоп, 10 июня она была повешена. По словам некоторых девочек, дух Бишоп являлся к ним. Другие свидетели показали, что её посещал дьявол. 19 июля 1692 года были повешены Ребекка Нёрс, Сара Гуд и ещё несколько женщин. Примечательно, что перед казнью, уже с петлёй на шее, Сара Гуд обратилась к священнику Николасу Ноесу, вовлечённому в судебный процесс, со словами: «Ты — лжец. Я не бо́льшая ведьма, чем ты — колдун. Отбери у меня жизнь — и Господь напоит тебя кровью». Слова оказались пророческими: через 25 лет Ноес, поражённый кровоизлиянием в мозг, умер, захлебнувшись собственной кровью.

    19 августа 1692 года повешены ещё несколько человек, включая бывшего пастора Берроуза. Около 30 жителей подали ходатайство о смягчении приговора Берроузу, однако приговор был оставлен без изменения. У виселицы Берроуз, не запинаясь, прочитал молитву, надеясь на спасение (считалось, колдуны не способны прочитать молитву без запинки).

    19 сентября к 80-летнему фермеру Жилю Кори, который отказывался давать какие-либо показания, применена особая процедура peine forte et dure. На грудь Кори положили тяжёлые камни, чтобы «выдавить» признание вины. По одной из версий, отказ давать показания был связан с тем, что имущество колдунов, давших любые показания, подлежало конфискации. Кори хотел сохранить свою ферму и земли для семьи, поэтому отказывался говорить и после применения процедуры. Через два дня он умер во время пытки под давлением тяжёлого груза.

    22 сентября повешены его жена Марта Кори и ещё 7 человек.

    Среди обвиняемых, были не только жители деревни Салем, но и жители соседнего Топсфелда, а также Бостона. Судебные процессы над ведьмами велись также в Андовере, куда по приглашению местного жителя Джона Балларда приехали девушки из Салема для разоблачения ведовства.

    В Бостоне был осуждён за ведовство Джон Олден, который является героем поэмы «Сватовство Майлза Стэйндиша» Лонгфелло. Олден был одним из самых уважаемых граждан города, морским капитаном и участником боевых действий с индейцами. Он бежал из тюрьмы после 5 недель заключения.

    Окончание суда

    Между тем, отец Коттона Матера — Инкрис Матер, глава Гарвардского колледжа, заявил, что суд не должен рассматривать в качестве доказательств «видения» жертв. Инкрис Матер, в частности, сказал, что «пусть лучше десять ведьм избегут наказания, чем один невиновный будет наказан». Другой священник указал на то, что дьявол может специально являться в виде духа, принимая образ невиновного человека, чтобы обвинили последнего. После ознакомления с этими мнениями губернатор приказал не использовать «видения» как доказательства, прекратить аресты и отпустить 28 из 33 оставшихся обвиняемых (так как они были арестованы на основании «видений»).

    Для суда над оставшимися обвиняемыми был учреждён Верховный суд штата Массачусеттс, действующий по настоящее время. В мае 1693 года губернатор помиловал обвиняемых.

    Всего за время антиведовской истерии в тюрьме оказалось 150 человек. Осужден был 31 человек. Из них повесили 19 человек, двое умерли в тюрьме, одного задавили до смерти, семеро получили отсрочку приговора, одну держали без суда в тюрьме, затем продали в рабство за долги, одна бежала.

    В 1697 году судьи признали свою ошибку, в 1702 году решение суда было признано незаконным. В 1706 году обвинительница Анна Путнам заявила, что была обманута дьяволом, давая показания против невинных людей.

    В 1957 году Содружество Массачусетса окончательно постановило отменить приговоры всем осуждённым во время этих процессов.

    В 1992 году в городе был установлен памятник жертвам охоты на ведьм. В 2001 году губернатор штата Джейн Свифт подтвердила невиновность обвиняемых.

    Объяснения

    Существует несколько версий, объясняющих произошедшее — истерия, сговор детей, особенности психологии пуритан, отравление ядовитым веществом.

    В 1976 году в журнале Science появилась версия, согласно которой галлюцинации у детей были вызваны отравлением ржаным хлебом, поражённым грибком, известным как спорынья (или Claviceps purpurea). В том же году были опубликованы опровержения данной версии.

    Согласно другой версии, дети заболели особой формой энцефалита — «энцефалит летаргический» (encephalitis lethargica), симптомы которого сходны с описываемыми в салемском случае. Высказывается также предположение, что девочки страдали болезнью Хантингтона.

    Салемский судебный процесс в искусстве

    Суду над ведьмами в Салеме были посвящены произведения писателей и режиссёров.

    Пьеса драматурга Артура Миллера «Суровое испытание» (1952).

    Драма Лонгфелло «The New Foggy Albion Tragedies» (1868).

    Фильм «Суровое испытание» (1996), в главной роли Вайнона Райдер.

    Роман Робина Кука «Грань риска» (англ. Acceptable Risk) (1995).

    Повесть Кэтрин Ласки «За полыхающим временем» (1996)

    Ведовские процессы на Великороссии

    На Московии они имели гораздо меньшее напряжение и пыл, однако случай сжигания ведьмы не был в диковинку. Летопись 16 го века сообщает-«Русские люди прелестны и падки на волхование». И, конечно, это явление не могло не тревожить церковь. Согласно записям в Русской Правде — «Аще жена зелейница, чародеица, наузница-её казнить, а митрополиту 6 гривен».

    Первые факты ведовских процессов упоминаются в «Поучении» Серапиона 13 века. Он рассказывает, как «волхвей» пытают водой и сжигают, по обвинению в голоде и падеже скота. Характерной особенностью русских процессов, было то, что рассмотрение дел велось по «градским законам», а не церковным судом.

    Одним из наиболее крупных и ранних фактов казней, стал случай сожжения сразу двенадцати «жонок вещих» в Пскове в 1411 г. На них списали эпидемию моровой язвы. В 1573 г было четвертовано и сожжено сразу 15 «жен колдовок», схваченных на дворе архиепископа Леонида Новгородского, которого и самого обвинили в ведовстве.

    Наибольшее число ведовских процессов приходится на 17 век, редкий год в летописях обходится без упоминания пары-тройки таких процессов. Даже грамота об учреждении Славяно-греко-латинской академии, содержит раздел о преследовании ведунов — «Аще же таковые учителя обрящутся и они со учениками яже чародеи без всякого милосердия да сожгутся».

    Одним из самых знаменитых случаев ведьминого дела был случай 17 сентября 1679 года, когда на знаменитом дубе Княжьего лога была повешена 21-летняя Агафья Кожевникова по обвинению в колдовстве — было предпринято 4 попытки казни, первый раз пытались сжечь в срубе, но помешал дождь, потом были попытки повесить, однако две сухие ветки обломились, казнь удалась только на третьей ветке. Столь упорные помехи в казни только укрепляли слуг князя Одоевского в мысли, что девушка точно ведьма. Впоследстви этот случай оброс легендами.

    Интерпретации явления

    Некоторые учёные отводят «охоте на ведьм» роль пережитка «тёмного» Средневековья, которому противостояла светская культура, олицетворявшая приход Нового времени и связанные с ним прогрессивные явления в общественном развитии. Однако значительное число ведущих демонологов были как раз гуманистически образованными философами и писателями, профессорами, юристами и врачами.

    Многие авторы видят в «охоте на ведьм» средство укрепления пошатнувшегося влияния католической церкви. Более того, высказывается мысль, что массовые преследования ведьм и небывалый рост интереса к колдовству были спровоцированы действиями самой инквизиции. Признавая, что за счет «охоты на ведьм» католическая церковь действительно могла пытаться укрепить свои позиции, нельзя согласиться с признанием самодовлеющего значения этого фактора, хотя бы потому, что в охоте на ведьм активное участие принимали как католики, так и протестанты.

    8.1. Ян Люйкен. Приготовления к казни в 1544 году. Гравюра XVII в

    Часть исследователей отождествляет «охоту на ведьм» с борьбой против пережитков язычества. Несмотря на то, что некоторые предлагаемые ими реконструкции дохристианских культов и их перенос в позднее средневековье выглядят не достаточно обоснованными, размышления в этом направлении не лишены рационального зерна. Языческие реминисценции на протяжении всего средневековья действительно были характерны для так называемого «народного христианства», и официальная церковь никогда их не приветствовала. Вместе с тем остается непонятным, почему особую ярость церкви пережитки язычества вызвали именно тогда, когда они вместе с традиционным средневековым мировоззрением сравнительно быстро стали уходить в прошлое.

    Многие исследователи в своих попытках объяснить причины вспыхнувшей на закате средневековья «охоты на ведьм» исходят из того факта, что огромное количество лиц обвинённых в ведовстве, составляли женщины. В результате «охота на ведьм» зачастую трактуется как эффективное репрессивное средство социального контроля, как массированное применение прямого насилия с целью обуздания потенциальной женской активности и сохранения мужского владычества в условиях резких перемен.

    Вместе с тем, исходя из тех же посылок, некоторые исследователи делают совершенно иные предположения. Распространение представлений о всевластии ведьм и ведовства, — не было ли оно также одной из форм проявления самосознания и стремлений к самоутверждению также и самих женщин? Историк Жюль Мишле пишет о создании отчаявшимися угнетёнными женщинами средних веков своего рода «антиобщества» перед мужским засильем, олицетворяемым сельским кюре и сеньором. Особенно интересной представляется гипотеза, согласно которой обвинения в ведовстве выдвигались преимущественно против женщин потому, что женщина была главной хранительницей ценностей устной архаической культуры, через которую они передавались новым поколениям, и именно она в первую очередь сопротивлялась аккультурации. Некоторые исследователи вслед за Д. Фрэзером, полагают, что миф о ведьмах в той или иной мере опирался на реальность, и на протяжении всего средневековья в Западной Европе действовали тайные языческие секты приверженцев культа плодородия, поклонниц «рогатого бога».

    Особый интерес представляют воззрения исследователей, работающих в направлении поиска связи между развитием демонологии — идейной базы развернувшейся в переходный от средневековья к новому времени период «охоты на ведьм» — и средневековой народной культурой. В этом направлении, в частности, работал известный российский культуролог-медиевист А. Я. Гуревич. Гуревич исходит из того факта, что к XV в. культура масс (необразованных слоёв населения) и культура элиты слишком далеко между собой разошлись. «Книжная» культура образованных слоёв стала казаться представителям элиты позднесредневекового общества единственно возможной и допустимой, тогда как культуру простого народа они все больше начинают воспринимать в качестве антикультуры. Если первая оценивалась ими как всецело ориентированная на Бога, то вторая, следовательно, должна была быть, с их точки зрения, порождением дьявола. В средневековом народном ведовстве (знахарстве, целительстве), которое своими корнями уходило в язычество, представители «книжной» культуры видели воплощение особенностей мировоззрения широких народных слоев и соответствовавшего ему образа жизни. В связи с этим расправа над «ведьмами» могла быть использована для подавления народной культуры. Для этого достаточно было её «демонизировать». Традиционные формы народной жизни, праздники, обычаи, которые в эпоху расцвета западноевропейского средневековья никому особенно не мешали, в трактатах демонологов эпохи заката западноевропейского средневековья превращались в шабаш ведьм, чёрные мессы, сатанинские культы. С этих позиций можно объяснить не только начало массовых гонений на ведьм, но и их прекращение: «охота на ведьм» затухает по мере изживания средневековой массовой культуры и сходит на нет к тому времени, когда последняя, по сути дела, уже была уничтожена. С этой точкой зрения перекликаются позиции ряда других авторов. Так, Макфарлейн считает, что нарождавшийся индивидуализм приводил к желанию порвать связи соседской взаимопомощи и человек оказывался в трудном положении, так как традиционная идеология поддерживала лишь коллективистские ценности. Вера в существование ведьм, как способ переадресации вины, обеспечивала оправдание разрыва социальных контактов.

    Признание «охоты на ведьм» выражением объективного процесса борьбы двух культур во многом примиряет различные варианты объяснения причин развернувшейся на исходе средневековья демономании. Столкновение двух культур было использовано в своих интересах практически всеми слоями общества. Посттридентская католическая церковь переживала упадок и пыталась использовать «охоту на ведьм» в целях укрепления своих позиций (своего рода «католическая реакция»). Протестантская этика не могла мириться с традиционным для средневековой народной культуры отношением человека к труду, семье, тягой к праздному время провождению. Укреплявшаяся абсолютная монархия стремилась полностью подчинить жизнь народа своему контролю, в том числе и через унификацию его культуры. Для представителей церковной и светской элиты в целом в этот период характерно органическое неприятие, отвращение и непонимание «грубой, скотской, нецивилизованной» народной культуры (не составляло исключения в этом отношении и большинство гуманистов). Мужчины пытались задержать женскую эмансипацию, укрепить пошатнувшуюся «цивилизацию мужчин». Женщины искали способа расправиться с привлекательными незамужними соперницами. Врачи конкурировали с повивальными бабками и знахарками. Народные массы, учитывая ту социально-психологическую ситуацию, в которой они находились на рубеже средневековья и нового времени, искали «козла отпущения» для оправдания свалившихся на них бедствий и т. д. Включаясь (порой по совершенно разным причинам) в «охоту на ведьм», все ее участники объективно способствовали подавлению традиционной средневековой народной культуры — своеобразной «культурной революции», знаменующей наступление нового периода истории, пришедшего на смену средневековью.

    8.2. Жюль Мишле

    8.3. Арон Яковлевич Гуревич

    8.4. Франческо Пармиджанино. Шабаш ведьм

    8.5. Сет Ву́дбери Макфа́рлейн

    Ведовство на Британських островах

    Хотя статут о ведовстве вышел еще при Генрихе VIII, однако век его был недолог, и отзыв состоялся уже при Эдуарде VI в 1547 г. Зафиксирован лишь один обвинительный приговор, вынесенный согласно этому статуту (да и в том случае от приведения его в исполнение воздержались). Статут королевы Елизаветы от 1563 г. стал результатом давления со стороны духовенства и превратил дьявола в общепризнанный юридический фактор. Любой злонамеренный поступок, повлекший за собой нанесение какого-либо ущерба, этот документ заклеймил как «ведовство»; вскоре этот ярлык стал восприниматься как достаточное доказательство совершения уголовного деяния, даже если никаких свидетельств совершения преступления найдено не было. Статут Елизаветы, также как и статут Генриха VIII, предусматривал смертную казнь в качестве наказания за заклинание злого духа «с любой целью». За этим всеобъемлющим условием следует перечисление конкретных действий, «которые любого человека изнурят и истощат или вызовут немощь в одном из членов». Но заклинание злого духа рассматривалось как уголовное преступление само по себе, даже без разрушительных последствий. Такое отношение к делу усугубляет контраст между ранними и поздними представлениями, между колдовством (которое существует во всех примитивных культурах) и ведовством (колдовство плюс ересь, которое может существовать лишь в христианской культуре).

    Статут Генриха VIII. Акт о волшебстве, ведовстве, колдовстве и магии

    1. Поскольку некоторые люди незаконно а) изобретают и применяют различные заклинания, чтобы вызывать духов, и заявляют, будто таким способом они узнают, как можно обогатиться и где золотой или серебряный клад зарыт в землю или спрятан в другом потайном месте; и б) занимаются ведовством, волшебством и колдовством с целью уничтожения своих соседей или их собственности; и в) для приведения упомянутых выше ложных приемов в действие изготовляют сами или заставляют других изготовлять куколки и изображения мужчин, женщин, детей, ангелов или демонов, зверей или птиц; а также г) изготовляют короны, скипетры, мечи, кольца, зеркала и другие предметы и, веря и доверяя таким фантастическим занятиям, выкапывают и валят на землю многочисленные кресты по всему нашему королевству, и берут на себя смелость заявлять, что знают, где найти потерянные или украденные вещи; все эти поступки и действия нарушают закон Господа, вредят и наносят ущерб подданным короля, губят души самих преступников к бесчестью Божьему и неспокойствию в государстве.

    2. Для исправления этого король, наш суверенный владыка, с согласия членов палаты лордов, как духовных, так и светских, и общин действующего парламента, властью последнего предписывает, любого человека (или людей), который после первого мая сего года использует, задумает, осуществит или приведет в действие или заставит другого использовать, задумать, осуществить или привести в действие любое заклинание с целью вызвать духов, ведовство, волшебство или колдовство с намерением а) получить или найти деньги или клад, или б) изнурить болезнью или погубить человека, или нанести вред одному из членов его тела, или причинить ущерб его имуществу, или в) вызвать в ком-либо незаконную любовь, или с любым другим незаконным намерением или целью, или г) вопреки Христу или ради денег, или собственного обогащения выкопает и повалит крест или кресты, или же такими заклинаниями духов, ведовством, волшебством, колдовством или одним из них возьмется предсказывать, где находятся похищенные или потерянные вещи, все и каждое такое преступление или преступления после упомянутого первого мая считать, принимать и судить как уголовные. А также всех и каждого человека или людей, совершивших указанные выше проступки, вместе с их советчиками, подстрекателями и соучастниками, каждого из них с упомянутого первого мая считать, принимать и судить как уголовного преступника или преступников. Нарушитель или нарушители этого закона, осужденные согласно его положениям теми, кто наделен властью и правом выслушивать и принимать решения по уголовным делам, должны нести наказание смертной казнью, потерей и отчуждением принадлежащих им земель, арендаторов, собственности и движимого имущества как в случае уголовного преступления, согласно общим законам этого королевства, а также утратой духовного сана и убежища.

    За ростом суеверия и легковерия в правление королевы Елизаветы можно проследить по отчетам о таких известных и одновременно типичных случаях, как дело челмсфордских ведьм (1566), первом большом ведовском процессе в Великобритании; дело ведьм из Сент-Озита (1582), один из первых процессов, в котором было допущено отклонение от традиционной судебной нормы предоставления доказательств совершенного преступления; и кошмарное дело уорбойских ведьм (1593), когда истерика пятерых больных детей стала причиной казни трех ни в чем не повинных людей.

    По законам елизаветинской эпохи женщина, голословно обвиненная в том, что наслала порчу на детей, должна была явиться в суд, где предпринимали попытку разобраться в обвинениях (какими бы смехотворными они не казались). Иногда ведьму отпускали. В том же самом году, когда были повешены ведьмы из Сент-Озита (1582), Элисон Лоуз, пользовавшуюся репутацией колдуньи, приговорили к публичному покаянию на рыночной площади в Дареме «с бумажным колпаком на голове». Как только в силу вошел новый, гораздо более строгий статут о колдовстве Якова I в 1604 г., четырнадцатилетняя Энн Гантер из Северного Мортона, графство Беркшир, обвинила одну старую женщину в том, что та наслала на нее порчу. Процесс завершился оправданием обвиняемой, а суд наложил запрет на использование заклинания для проверки детей на наличие порчи:

    «Я, Мэри Пепвелл, заклинаю тебя, белая жаба, выйти из тебя, Энн Гантер».

    Позднее актом Якова I (1604), при сохранении прежней фразеологии, предусматривались более тяжелые наказания за те же преступления. В нем идея простого заклинания духов развилась уже до представления о договоре с дьяволом; уголовным преступлением стало считаться «соглашение с… любым злым духом». Именно это соглашение и стало главным поводом преследования ведьм в Британии, несмотря на то что во многих обвинительных актах по прежнему значились обычные случаи порчи.

    Какими бы фантастическими не казались судебные процессы елизаветинской эпохи, в них все же присутствовали пусть ошибочные, но попытки отличить добро от зла. «Злом», разумеется, именовался дьявол, прилагающий все усилия к тому, чтобы погубить человеческую душу, даже если известно это становилось только со слов детей. По мере того как судебные процедуры, введенные в обращение новым законодательным актом, обретали конкретную форму, поиск доказательств свелся к выявлению печати дьявола, которой он отмечал лишь тех, кто вступил с ним в союз, подписав соглашение. Так, например, в 1645 г. в Челмсфорде Мэтью Хопкинс, известный охотник за ведьмами, вместо детских бредней использовал в качестве доказательства бородавки. Возможно, он прибег к этой технике специально для того, чтобы обойтись без вызывавших теперь недоверие показаний детей, многие из которых признали, что обвиняли старых женщин в ведовстве с какой-то корыстной целью (или, как девочки из Салема, просто «для забавы»).

    Самые первые исследования сохранившихся обвинительных актов, проведенные в Государственном архиве (Лондон) и других местах, показали, что преследования ведьм не всегда происходили равномерно: периоды затишья чередовались с периодами обострения, причем наибольшее количество обвинений в ведовстве пришлось на эпоху королевы Елизаветы. Следующий пик совпадает с периодом республики. Соотношение между числом вынесенных обвинений и приведенных в исполнение смертных приговоров для пяти графств центрального округа (Эссекс, лидирующий по числу повешений, Гертфорд, Кент, Суррей и Сассекс) показывает, что самым опасным для ведьм временем были последние годы царствования королевы Елизаветы и первые годы правления Карла I, а также начало республики. Самое массовое истребление ведьм имело место летом 1645 г., в кампанию Мэтью Хопкинса. После 1667 г. смертных казней в центральном округе не было.

    В других округах уцелело слишком мало судебных документов, чтобы на основании их можно было делать какие бы то ни было обобщения. Однако общее изменение атмосферы во второй половине XVII в. заметно даже по процессам Норфолкских сессий. К примеру, в 1668 г. присяжные отказались рассматривать обвинения против Мэри Банистер, выдвинутые тринадцатилетним Джоном Стокингом, который заявлял, что она его околдовала, и визжал при ее приближении. Всего за период Норфолкских сессий с 1661 по 1679 г. было вынесено 15 дел о ведовстве; 6 дел были прекращены, по 8 вынесен оправдательный приговор, и один из обвиняемых умер в тюрьме. В западном округе с 1670 по 1712 г. состоялось 52 ведовских процесса, из которых только 7 закончились вынесением обвинительного приговора (приведение одного из них в исполнение было отложено). Однако параллельно сокращению числа обвинений в ведовстве наблюдался рост обвинений в злонамеренном причинении вреда.

    Распространение ведовских процессов зависело от того, насколько решительно были настроены местные судьи и насколько силен был страх обывателей. В Лондоне, например, в 1640 г. толпа линчевала доктора Джона Лэма, алхимика, протеже герцога Бекингема, поскольку молва упорно обвиняла его в ведовстве. Наиболее крупные вспышки преследования ведьм имели место в Эссексе в 1583 г., в Ланкашире в 1633 г., в Шотландии в 1643-1650 гг., в Восточной Великобритании в 1645 г., в Ньюкасле в 1649 г., в Кенте в 1652 г. и снова в Шотландии в 1661 г.

    Два примера влияния личности на развитие антиведовской истерии обнаруживают решения, вынесенные сэром Мэтью Гейлом (1609-1676) и сэром Джоном Голтом (1652-1710), каждый из которых был в свое время верховным судьей Британии. Гейл искренне верил в угрозу ведовства, в связи с чем манипулировал судебными процедурами так, чтобы добиться осуждения обвиняемого. Свое презрение к упорядоченному ведению процесса судья Гейл продемонстрировал в Бери-Сент-Эдмондсе в 1645 г., когда, признав «спектральное доказательство», сделал возможной будущую казнь салемских ведьм. Джон Голт оказал на английские суды влияние совершенно иного рода; ни один обвиняемый в ведовстве не был осужден во время его сессий. Авторитет верховного судьи заставил местных судей следовать его примеру, точно так же как раньше они подражали Гейлу. Эти двое оказали намного большее влияние в результате своей деятельности, чем печально знаменитый Мэтью Хопкинс, главный охотник на ведьм, на ком лежит непосредственная вина за казнь 68 человек, известных поименно, а также, возможно, и многих других, записи по делам которых не сохранились. Охота на ведьм в 1645-1646 гг. Хопкинса продолжалась менее 12 месяцев.

    Исследователи расходятся во мнении относительно количества повешенных за ведовство в Великобритании, оценки предлагаются самые разные, начиная от смехотворно завышенной цифры в 70 000 только согласно статуту Якова I. За весь период действия законов о ведовстве, то есть между 1542 и 1736 гг., что на практике сводится примерно к 100 годам активного применения этого закона, с 1566 по 1685 г. число казненных оценивается менее чем в 1000 человек.

    Первой в новой английской истории женщиной, о которой достоверно известно, что ее повесили за ведовство, была Агнес Уотерхаус, казненная в Челмсфорде в 1566 г. В 1564 г. Элизабет Хоуз была осуждена за убийство при помощи колдовства и была бы повешена во время Эссекской выездной сессии суда, не заяви она о своей беременности. В 1565 г. Джоан Байден могла быть повешена в Кенте за то же самое преступление. Последней повешенной стала Элис Молланд в Эксетере в 1684 г. После реставрации династии Стюартов в 1660 г. казней было очень мало, а все приговоры в процессах по ведовству были вынесены за физическое уничтожение или убийство. Последней повешенной в Центральном округе стала Джоан Невилль, которую казнили 3 сентября 1660 г. за убийство при помощи ведовства. После казней в Бери-Сент-Эдмондсе в 1662 г. новых смертных приговоров не выносили до 1674 г., когда Энн Фостер повесили в Норгемптоне за поджоги амбаров. Мэри Багули повесили в Честере в 1675 г., а в 1682 г. трех женщин казнили в Эксетере (по приговору сэра Фрэнсиса Норта). Однако в 1693 г. в Бекклз, Саффолк, некая вдова Чемберс, обвиненная в ведовстве, скончалась в тюрьме, по-видимому в результате применения пытки «ходьбой». Последней женщиной, признанной виновной в ведовстве, стала Джейн Венхам из Гертфорда в 1712 г.; приведение приговора в исполнение было отложено. А в сентябре 1717 г. в Лестере Джейн Кларк из Грейт-Вигтон с сыном и дочерью было предъявлено последнее обвинение в ведовстве; присяжные их полностью оправдали. В 1751 г. толпа забила Рут Осборн, которую подозревали в ведовстве, до смерти, однако зачинщику было предъявлено обвинение в убийстве, и он был казнен. После 1700 г. любой, рискнувший обвинить кого-либо в ведовстве, сам подвергался опасности. В 1701 г. Ричард Хатауэй обвинил Сару Мордайк в ведовстве; ее отпустили, заставив, правда, заплатить штраф, а вот Хатауэя, «который обвинил Сару Мордайк в ведовстве без всяких на то причин и оснований», продержали в тюрьме до тех пор, пока он не нашел себе поручителя, который внес за него обеспечение долга на следующей судебной сессии. К середине XVIII столетия ведовство как уголовное преступление было официально упразднено.

    В сущности, основная идея ведовства мало менялась от страны к стране и от эпохи к эпохе, каков бы ни был ее легальный статус. «Бич еретиков-колдунов» Николя Жакье в 1458 г. рассматривал тот же круг вопросов, что и «Пандемониум» Ричарда Бове в 1684 г.; труды классиков континентальной демонологии, таких как Генрих Крамер или Якоб Спренгер, Жан Боден, Николя Реми, Пьер де Ланкр, были широко известны в Британии.

    И все же Ла-Манш защитил Британию от распространения антиведовской истерии в ее наихудших проявлениях, имевших место в континентальной Европе. В Великобритании не применялись варварские пытки: не было ни страппадо, ни каких-либо разновидностей дыбы, ни одного из тех кошмарных приспособлений, которыми пользовались палачи в тюрьмах Федеративной Республики Германии (ФРГ) или застенках инквизиции. Жестокость присутствовала, и признания (в особенности во время террора Мэтью Хопкинса) исторгали силой. Однако между дыбой и подогреваемым на медленном огне железным стулом из Бамберга, с одной стороны, и пыткой бессонницей, связыванием конечностей и диетой из воды и хлеба — пределом английских жестокостей по отношению к ведьмам — разница все же есть.

    Кроме того, в Британии ведьм, как таковых, редко сжигали на кострах — обычай, распространенный повсеместно, включая Шотландию. По английскому законодательству сожжение было видом наказания за измену, и до 1790 г., когда этот закон был отозван, примеров его применения находится не так уж и много. Марджори Журдемейн (Журден) была казнена на костре в 1444 г. за государственную измену; ее занятия колдовством рассматривались как побочный фактор. Матушка Лейкленд в 1654 г. в Ипсвиче и Мэри Оливер в 1659 г. в Норвиче были сожжены за убийство собственных мужей. Убийство любого другого человека любыми способами, включая ведовство, согласно тому же закону, наказывались казнью через повешение. «Утка» о якобы сожжении ведьм была, возможно, распространена вводящим в заблуждение заглавием памфлета того времени «Признания матушки Лейкленд из Ипсвича, которую привлекли к суду и судили как ведьму, а затем сожгли на костре в Ипсвиче, Саффолк, во вторник, 9 сентября 1645 года».

    Ни в какую эпоху не было в Великобритании массовых казней ведьм, запятнавших историю Республики Германии и Франции, где в течение нескольких недель сжигали сотни людей, как хвастался Пьер де Ланкр или как явствует из городских архивов Бамберга и Вюрцбурга. Примерами самых многочисленных казней в Британии могут служить Челмсфордское дело 1645 г., когда повесили 19 ведьм, или Ланкаширский процесс 1612 г., в результате которого на виселицу угодили 9 ведьм.

    Подробные описания оргий во время шабашей, которые стали обычной деталью признаний ведьм во всех французских процессах, в английских делах отсутствовали. Во время шабашей в Великобритании угощались бараниной, как, например, в Малкинг-Тауэр. Шабаш континентального типа, описанный во время одного английского процесса, оказался историей, которую поведал судьям мальчик, подученный католическим священником. Отсутствуют в протоколах английских процессов — и в этом, безусловно, заслуга Реформации — печальные случаи одержимых монахинь, нестабильное душевное состояние которых приводило порой к обвинениям в аморальном поведении, предъявляемым священникам. Помимо шаблонных заявлений (редко содержащих какие-либо подробности) о том, что дьявол имел плотские сношения с подозреваемой (подтвержденных восьмидесятилетними старухами), сексуальную сторону ведовства в старой доброй Британии стыдливо замалчивали.

    Ведовство в Великобритании имело свои отличительные признаки. Английские колдуны и ведьмы, как все англичане, любили животных, и потому отчеты о процессах пестрят домашними питомцами, любимцами хозяев, которых в суде именовали бесенятами, духами-помощниками или дьяволами. Искусство применения шипов для обнаружения печати дьявола на теле ведьмы, которое практиковалось и на континенте, имело тем не менее чисто английское происхождение; трудно вспомнить хотя бы один процесс, где не фигурировало бы подобное доказательство. Дети, с которыми при приближении ведьмы случался припадок, выздоравливавшие, когда им давали расцарапать обвиняемую до крови, и заставлявшие ведьму произносить вслух различные заклятия, подтверждавшие ее вину, были опять-таки чисто английским явлением.

    Относительной простотой признаний и отсутствием сатанинской дребедени английские ведовские процессы были обязаны тому, что в стране не существовало централизованной обвинительной компании наподобие инквизиции, которая следила бы за тем, чтобы все признания соответствовали образцу, выдуманному ее демонологами. Кроме того, непрекращающийся поток распространяемого Англиканской церковью скептицизма и относительно недолгий период могущества непримиримых кальвинистов привели к тому, что в Британии не успела сложиться альтернативная протестантская модель преследования ведовства.

    Статут Елизаветы от 1563 года. Акт против заклинаний, чародейства и ведовства

    В настоящем не существует ни установленного, ни специального наказания для тех, кто совершает гнусные преступления заклинания и призывания злых духов, а также колдовства, чародейства, волшебства и ведовства, которые на основании статута, изданного в тридцать третий год правления покойного короля Генриха VIII, были объявлены уголовными и продолжали оставаться таковыми до тех пор, пока этот статут не был отозван в первый год правления покойного короля Эдуарда VI. С момента его отзыва многие склонные к дьявольскому фантазированию личности задумывают и осуществляют заклинания, которыми вызывают злых и вредных духов, а также занимаются ведовством, чародейством, волшебством и колдовством с целью уничтожения людей и принадлежащего их соседям и другим подданным сего королевства имущества, а также для других похотливых целей и намерений, противоречащих законам Всемогущего Бога, чем ставят под угрозу спасение собственной души, а также сеют волнения в королевстве.

    1. Для исправления этого ее королевское величество, с согласия членов палаты лордов, как духовных, так и светских, и общин действующего парламента, властью последнего предписывает а) если любой человек или люди после первого дня июня месяца сего года используют, задумают, осуществят или приведут в действие любое заклинание, чтобы вызвать злых и вредных духов, с любой целью или намерением, а также б) если любой человек или люди после упомянутого первого дня июня месяца станут использовать, осуществлять или приводить в исполнение любое ведовство, волшебство, чародейство или колдовство, от которого какому-либо человеку случится умереть, чтобы тогда также каждый нарушитель или нарушители, повинные в описанных выше заклинаниях, их советчики и помощники, а также всякий повинный или повинные в ведовстве, волшебстве, заклинаниях или колдовстве, от которых смерть любого человека воспоследует, их помощники и советчики, будучи за любую из данных провинностей согласно закону осуждены, заслуживают наказания смертной казнью как уголовный преступник или преступники и теряют все привилегии духовного звания и святого убежища. За женой такого человека сохраняется вдовья часть наследства, а за наследниками и преемниками такого человека сохраняется его или их право наследования имущества, титула и другие права, как если бы их предок или предшественник не был лишен гражданских прав.

    2. И далее упомянутыми властями предписывается, буде какой-либо человек или люди после первого дня июня месяца сего года используют, осуществят или приведут в исполнение ведовство, чародейство, заклинание или колдовство, а) которое любого человека изнурит целиком или вызовет немощь в одном из членов, или б) которое любую собственность или движимое имущество любого человека уничтожит, разрушит или нанесет ему какой-либо вред, то каждый такой нарушитель или нарушители вместе с их советчиками и помощниками, будучи по закону осуждены, за свое или свои первое или первые преступления должны быть подвергнуты тюремному заключению сроком на один год, без права освобождения под чье-либо поручительство или денежный обеспечение долга и один раз каждые три месяца упомянутого года в базарный или ярмарочный день стоять открыто у позорного столба на протяжении шести часов и вслух каяться в своих ошибках и прегрешениях, а за второе правонарушение, будучи в законном порядке осуждены или лишены гражданских прав, должны быть казнены как уголовные преступники и лишены всех привилегий духовного сана и убежища. За женой сохраняется вдовья часть наследства, а также и за наследниками и преемниками сохраняются его или их права на наследование имущества, титула и другие права, как если бы их предок и предшественник не был лишен гражданских прав.

    3. При условии, что виновный в любом из указанных выше преступлений, за которые полагается смертная казнь, окажется пэром этого королевства, то разбирать его дело должны лишь равные ему, как это бывает в случае уголовного преступления или государственной измены, а не иначе.

    4. И далее, с целью все способы осуществления, использования и приведения в исполнение ведовства, чародейства, заклинаний и колдовства отныне и навсегда полностью запретить, уничтожить и изъять из обращения, властью нынешнего парламента предписывается в случае, если какой-либо человек или люди начиная с первого дня июня месяца сего года возьмет или возьмут на себя смелость при помощи ведовства, чародейства, заклинаний или колдовства предсказывать или объявлять, где клад золота или серебра должно или можно отыскать или иным способом добыть в земле или другом потайном месте, или где какое-либо добро, включая потерянные или украденные вещи, можно найти или обнаружить, или используют или приведут в действие любое колдовство, чародейство, заклинания или ведовство с целью вызвать в ком-либо незаконную любовь, или с целью уничтожить какого-либо человека, мужчину или женщину, телесно, или вызвать немощь в одной части тела, или уничтожить его или ее имущество, то тогда каждого человека или людей, совершивших данное преступление и осужденных в соответствии с законом, за упомянутое преступление подвергнуть тюремному заключению сроком на год без права освобождения под поручительство или денежный обеспечение долга, и один раз каждые три месяца упомянутого года в каком-либо торговом городе в базарный день или во время ярмарки ставить прилюдно к позорному столбу сроком на шесть часов, где они должны во всеуслышание каяться в своих грехах и ошибках. А если любой человек или люди, будучи однажды осужденными за упомянутое преступление, вскоре совершат другое подобное, то тогда всякий такой преступник, во второй раз осужденный упомянутым способом, лишается всего своего имущества, движимого и недвижимого, в пользу ее королевского величества и ее наследников и преемников и подвергается пожизненному тюремному заключению.

    Челмсфордские ведьмы

    В Челмсфорде, Эссекс, в летнюю судебную сессию 1566 г. состоялся первый в истории Великобритании действительно заметный ведовской процесс. Все его этапы были подробно изложены в соответствующем дешевом популярном издании, ставшем предвестником множества аналогичных книжонок, которым суждено было появиться в последующие два столетия. Упомянутый памфлет носил название: «Допрос и признания неких ведьм из Челмсфорда, графство Эссекс, сделанных перед судьями ее величества в 26 день июля месяца, года 1566, во время выездной сессии суда, которая проводилась тогда в том городе. Одну из ведьм казнили за это самое преступление, как более подробно показывает их допрос».

    Данный процесс может служить типичной иллюстрацией английских ведовских практик, поскольку включает в себя все характерные для более поздних дел признаки. Решение суда превратилось в прецедент, которым впоследствии руководствовались и другие слуги закона. В первый день разбирательства проводили преподобный Томас Коул, священник Челмсфордского прихода, и сэр Джон Фортескью, позднее канцлер казначейства; на второй день дело перешло в руки сэра Гилберта Герарда, главного прокурора, и Джона Сауткота, судьи Королевской Скамьи. Вмешательство главного прокурора показывает, как незначительное дело было раздуто в процесс глобального масштаба.

    Обвинения против троих подследственных, Элизабет Фрэнсис, Агнес Уотерхаус и ее дочери Джоан, никак не были связаны между собой; единственное, что объединяло этих женщин, так это общее происхождение — все они были из деревни Хэтфилд-Певерелл в Эссексе, а также то, что миссис Фрэнсис отдала миссис Уотерхаус своего старого кота по кличке Сатана. Элизабет Фрэнсис, жену Кристофера Фрэнсиса, йомена, обвиняли в том, что она заколдовала новорожденного ребенка Уильяма Аугера, «который стал калекой». Она созналась и в других преступлениях, была признана виновной и осуждена на один год тюрьмы. Согласно статуту о ведовстве Якова I ее бы повесили. Позднее Элизабет обвинили в том, что она наслала порчу на Мэри Кок, «которая чахла десять дней»; она отказалась признать свою вину, однако ее все же нашли виновной, но (вместо того чтобы повесить, как и полагалось в случае второго привода) снова посадили в тюрьму на год, в течение которого она должна была четыре раза стоять у позорного столба. В 1579 г. Элизабет опять обвинили в порче, на этот раз некой Элис Пул, «которая чахла до 1 ноября (1578), когда и умерла». Хотя Элизабет и не признала себя виновной, ее осудили и повесили.

    Ее признание на суде 1566 г. воспроизводится, как считают, дословно, однако никаких упоминаний обвинительного акта в памфлете не содержится. Но поскольку протоколы суда по делу Элизабет Фрэнсис существуют до сих пор, то памфлет не может быть фиктивным. И все-таки непонятно, где, например, находился Уильям Аугер, отец упомянутого околдованного ребенка, и почему Элизабет осудили на основании сделанных ею признаний, ничего общего не имевших с оригинальным обвинением? Может быть, все дело в том, что публику елизаветинской эпохи больше интересовали похождения миссис Фрэнсис до и после замужества, а также проказы ее кота Сатаны, который умел превращаться в жабу?

    Второй подсудимой стала миссис Агнес Уотерхаус, шестидесятитрехлетняя вдова, обвиненная в порче Уильяма Файни, «который чахнул до 1 ноября (1565), когда и умер». С миссис Фрэнсис ее связывало то, что она взяла кота последней, которого, отчаянно нуждаясь в шерсти, устилавшей изнутри его коробку, превратила в жабу. Матушка Уотерхаус созналась и в попытке убийства другого соседа, который, однако, «был столь силен в вере, что она не смогла ему навредить». Кроме того, она созналась и в различных случаях, когда она из мести убивала скот. Почти столь же сильно повредило ей признание в том, что она читает свои молитвы по-латыни (вполне естественно для человека, родившегося в католической Британии в 1503 г.), предзнаменование будущих способов проверки ведьм.

    Не считая истории, рассказанной двенадцатилетней Агнес Браун, бесспорные доказательства своей вины матушка Уотерхаус представила сама. Следующие признания вполне типичны:

    Также она призналась, что, рассорившись с некоей вдовой Гуди, попросила Сатану утопить ее корову, что он и сделал, а она вознаградила его, как прежде.

    Еще она поссорилась с другим соседом и извела трех его гусей таким же манером. Другая отказалась дать ей масла, и она сделала так, что у той соседки два или три дня подряд не выходил творог.

    К концу процесса главный прокурор стал расспрашивать матушку Уотерхаус о том, как ее помощник сосал кровь. Хотя к тому времени она сделала множество всяких признаний, на этот прямо заданный вопрос ответила, что ни в чем подобном она не повинна.

    Третьей подсудимой была Джоан Уотерхаус, 18 лет, которую обвинили в том, что она наслала порчу на двенадцатилетнюю Агнес Браун, «которая 21 июля сделалась увечной на правую руку и ногу». Джоан «положилась на правосудие» и была оправдана. Самой интересной подробностью этой части процесса является, пожалуй, рассказ Агнес Браун о черной собаке, которая, по ее утверждению, была на самом деле замаскированным белым в пятнах котом по имени Сатана!

    В такой-то день (день она назвала с уверенностью), пока она сбивала масло, подбежало к ней какое-то существо, похожее на черную собаку, с обезьяньей мордой, коротким хвостом, цепью вокруг шеи, на которой висел серебряный свисток (так она подумала), и рогами на голове. А во рту у него был ключ от молочной. — А потом, милорд, — продолжала девочка, — я испугалась, потому что он прыгал и скакал туда и сюда, а потом уселся в крапиву. Я спросила, чего он хочет, и он сказал: масла. Я ответила, что у меня для него ничего нет. Тогда он ответил, что сам возьмет, подбежал с ключом к двери молочной и стал вставлять ключ в замок. Но я сказала, что и там он ничего не получит. А он сказал, что получит. Когда дверь открылась, он подбежал к полке и положил свой ключ прямо на новый сыр. Он пробыл там некоторое время, потом вышел, запер дверь и сказал, что сбил для меня немного масла, и с этими словами ушел. «…» И вот, милорд, когда на следующий день он снова пришел ко мне с ключом от молочной в зубах, я спросила: «Именем Иисуса, что это у тебя?» Но он положил ключ и сказал, что я говорю злые слова, повторяя это имя, и исчез. Тогда моя тетушка взяла ключ, ибо он не возвращал его нам два дня и две ночи, и мы пошли в молочную; там мы увидели печатку масла на сыре, а через несколько дней он опять пришел, а в пасти у него был бобовый стручок… Я спросила: «Именем Иисуса, что это у тебя там?» Он положил стручок, сказал, что это злые слова, и ушел, а немного погодя пришел снова с куском хлеба в зубах. Я спросила у него, что он хочет, а он ответил, что хочет масла; и ушел. И, милорд, до прошлой среды, которая была 24 июля, я его не видела… а тогда он пришел с ножом в зубах и спросил, жива ли я еще. А я ответила: «Да, благодарение Господу». Тогда он сказал, что если я еще не умерла, то он воткнет мне в сердце свой нож, и тогда я непременно умру. А я тогда отвечала: «Именем Иисуса, положи свой нож». Но он ответил, что не хочет пока расставаться с ножом своей хозяйки, а когда я спросила, кто его хозяйка, он стал мотать головой и показывать на твой дом, матушка Уотерхаус.

    Тогда, единственный раз за все время, миссис Уотерхаус возразила Агнес Браун, заявив, что у нее в доме нет другого ножа, кроме кухонного, стало быть, она не та ведьма, которой принадлежит кинжал.

    Перед нами один из наиболее ранних английских примеров спектрального доказательства, когда свидетель подтверждал связь призрака, или дьявола, с обвиняемой.

    В дальнейшем в Челмсфорде имели место еще три подобных процесса 1579, 1589 и 1645 гг.

    Виндзорские ведьмы

    Впервые о способности превращаться в животных заговорила ответчица по делу виндзорских ведьм в 1579 г., именно ее признание придает особое значение всему процессу. Виндзорское дело интересно еще и тем, что оно показывает, кого в основном судили за ведовство в Великобритании и какими методами «обнаружения» ведьм пользовались в этой стране.

    28 января 1579 г. в Виндзоре арестовали Элизабет Стайл (иначе Рокингем) и привели к сэру Генри Ньюэллу. Он допросил ее и выяснил, что она «по ясным и неопровержимым свидетельствам соседей порочная и злая женщина, причинявшая зло всем окрестным обитателям».

    Матушка Стайл, шестидесятипятилетняя старуха «дряхлой наружности», жила одна. Она была настоящей старой каргой, которую задразнили дети, так что она стала злобной и сварливой. Любую болезнь или несчастье, падеж скота или свернувшееся молоко объясняли злыми чарами старухи. Все давно привыкли думать о ней как о ведьме, на которую не грех бы и донести.

    Сэр Генри Ньюэлл принял решение и отправил матушку Стайл в общую тюрьму в Рединге дожидаться следующей сессии суда. Ее тюремщиком там был некий Томас Роу. Он и убедил ее честно рассказать обо всех своих ведовских делах, обещая, что полное признание не только уменьшит гнев Господа против нее, так что Он избавит ее душу от вечного проклятия, но и обеспечит милостивый приговор судей ее величества. Старуха поверила ему и во всем созналась. Томас Роу собственноручно записал каждое ее слово, позвав в свидетели Джона Найта, констебля, Джона Гриффита, трактирщика, и некоего Уильяма Пренталла. Именно из признаний матушки Стайл и выросло все дело виндзорских ведьм; не будь этого документа, ни она сама, ни три сообщницы, имена которых она назвала, не кончили бы свои дни на виселице.

    Первыми, кого назвала старуха, были отец Розимонд, вдовец из прихода Фарнхэм, и его дочь. Оба, по ее словам, «были колдунами и чародеями». Отец Розимонд мог обернуться любым животным по собственному желанию. Затем прозвучало имя ее старинной приятельницы матушки Даттон, которая, несмотря на почтенный возраст, жила во грехе с человеком по имени Хоскинс в Клевортском приходе. Если верить матушке Стайл, ее подруга читала мысли, ибо «угадывала, с чем пришел человек, едва увидев его». У нее был «дух или помощник в виде жабы, которого она кормила зеленой травкой и кровью из собственного бока».

    Матушка Девел, другая старая знакомая Элизабет Стайл, сделалась ее четвертой жертвой. Она была очень бедна и жила у Виндзор-Паунд, общинного выгона, где паслась приблудная или отнятая за долги скотина, — такие выгоны существовали в любой приличной деревне. У нее была черная кошка по имени Джилл, которую та, по словам подруги, ежедневно кормила молоком, смешивая его с собственной кровью.

    И наконец, арестованная донесла на матушку Маргант, другую свою знакомую. Та по бедности жила в виндзорском доме призрения и ходила не иначе как на костылях. У нее тоже был котенок по имени Джинниз, которого она кормила хлебными крошками и своей кровью.

    Когда Роу спросил у Элизабет, не было ли у нее самой какого-нибудь «духа», та признала, что был: крыса по имени Филипп, которая сосала кровь у нее из правого бока и запястья.

    Если верить матушке Стайл, она и три ее престарелые подружки регулярно встречались позади «дома Доджеса, в оврагах», где выбирали себе жертв и решали, как их наказать. Похоже, смерть была предпочтительным исходом, хотя иногда жертвы отделывались неприятностями поменьше. Зачастую старухи мстили прогневавшим их людям, посылая к ним своих духов-помощников.

    Именно во время этих встреч, записал Роу, они и решили «разделаться тайком с Лэнкфордом, фермером, дом которого стоял у реки, позднее его убили; отнять жизнь у бывшего мэра Виндзора, человека по имени Голлз; убить девушку, служившую в доме Лэнкфорда, мясника по имени Свитчер и еще одного, по имени Мастлин».

    Матушка Даттон слепила четыре «изображения из красного воска, девять дюймов длиной и три-четыре пальца шириной каждое, для Лэнкфорда, его служанки, Голлза и Свитчера». Этим куклам они воткнули шипы боярышника в левую грудь, «где, как они думали, было сердце». Чем не сцена из «Макбета»: три старые ведьмы над котлом с колдовским варевом. Только здесь четыре карги, одна с костылями, сидят и лепят кукол из красного воска, искренне веря, что, если нашпиговать их шипами, то люди, которых они изображают, умрут.

    В каком-то смысле изготовители восковых фигурок — самые заносчивые и самоуверенные адепты темных сил на свете, так как они уверены, что не грубая сила, а контроль над функциями различных органов человеческого тела, осуществляемый издалека, дает им неограниченную власть над жизнью и смертью других людей. Однако в Британии ведьм, которые серьезно претендовали бы на такое могущество, почти не встречалось, и меньше всего к ним можно отнести матушку Стайл, матушку Даттон, матушку Девел и матушку Маргант, несмотря на то что, по их словам, фермер Лэнкфорд, его служанка, бывший мэр и мясник умерли (а они действительно умерли) после того, как их восковые изображения утыкали шипами. Другой мясник, Мастлин, судя по всему, избежал печальной участи, ибо, когда Роу спросил у матушки Стайл, что с ним стало, она не могла вспомнить. Потом она сказала, будто бы они с подружками передумали и решили, что с него хватит простой порчи.

    Всего, что Элизабет рассказала до сих пор, с лихвой хватило бы, чтобы вынести ей и трем ее престарелым товаркам смертный приговор. Но Роу этого было мало, и он вынудил ее припомнить все подробности до единой, чтобы она уж наверняка заслужила полное отпущение грехов на том свете. Поддавшись на уговоры тюремщика, Элизабет Стайл призналась, что на ее совести есть и другая жертва, человек по имени Сэддок. Этот Сэддок пообещал как-то отдать ей свой старый плащ, который стал ему не нужен, но, когда она пришла к нему в дом за обещанной вещью, тот выслал к ней слугу сказать, что он передумал. День-другой спустя она увидела Сэддока на улице, подковыляла к нему сзади и изо всех сил хлопнула по плечу. Он тут же вернулся домой, сказано в записях Роу, и умер.

    Были и другие, кто так или иначе навлек на себя их гнев: Хамфри Хоузи и его жена, к примеру, Ричард Миллз и Джон Матинглиз. Однако их проступки были недостаточно серьезны, чтобы карать их смертью, и четыре ведьмы, объединившись, совместно наслали на них порчу.

    Судя по записям Роу, жертвами четырех ведьм становились прежде всего те люди, которые отказывали им в пище. Уильям Фостер, рыбак, не дал матушке Девел маленькую рыбку, жена Вилли-пекаря тоже прогнала ее. Оба заплатили за свою жадность. Матушка Девел околдовала их, но ненадолго.

    Иногда ведьмы помогали другим. Джордж Уиттинг, слуга Мэтью Гловера из Итона, поссорился с человеком по имени Фостер и пришел просить матушку Даттон слепить ему восковую куклу. Она согласилась и позвала матушку Стайл и матушку Девел на помощь. Как только изображение Фостера было готово, матушка Девел позвала Банна, своего помощника, и, когда тот появился, приказала ему: «Мучай его без пощады» — и воткнула шип боярышника туда, где должно быть сердце, так что он долго лежал при смерти, но после матушка Даттон сделала так, что он снова поправился».

    Выздоровление жертвы означает, что либо магия оказалась недостаточно сильна, либо, вопреки утверждению Джона Уолша, ведьма все-таки могла исправить вред, который причинила. Возможно, в данном случае речь идет именно о неудачном колдовстве, ведь смерть Фостера была работой «на заказ», невыполнение которого наверняка повредило бы репутации ведьм. А потому, как только стало ясно, что колдовство не удалось, старухи, чтобы смягчить удар, нанесенный их гордости, заявили, будто матушка Даттон намеренно сняла с Фостера порчу. В пользу такой версии свидетельствует запись, которой заканчивается рассказ об этом происшествии: «В конце концов своим колдовством они убили его корову». Другими словами, ведьмы попытались восстановить свою репутацию более мелким колдовством, на успех которого было больше шансов, как они считали, и оказались правы.

    Это первый засвидетельствованный случай, когда ведьмы собирались вместе, чтобы совершать свои преступления. Массовые процессы, похоже, именно потому так редки в истории английского ведовства, что ведьмы предпочитали работать в одиночку. А тут на скамье подсудимых оказались сразу четверо. Да к тому же матушка Стайл заявила, что некая матушка Сидр, «которой теперь уже нет в живых, была главной ведьмой». Это означало, что не только эти четверо, но и другие ведьмы округи собирались вместе и даже имели некое подобие фирмы, во главе которой стояла одна из них.

    Элизабет Стайл, как матушка Фрэнсис до нее и многие другие после, утверждала, что ее обманом вовлекли в занятия ведовством, и возлагала вину за это на матушку Девел и матушку Даттон. Чаще всего ведьмы упоминали об этом просто как о свершившемся факте, однако матушка Стайл, похоже, надеялась спасти свою шкуру за счет товарок. То же самое желание видно в ее рассказе о превращениях отца Розимонда в разных животных и его колдовстве. К примеру, она утверждала, что он может не только насылать порчу, но и «возвращать всякому околдованному здоровье»; и поведала, как он однажды «повернул руку ребенка задом наперед», а матушка Даттон исправила вред, развернув ее обратно.

    Вот какую историю рассказала Элизабет Стайл о своем духе-помощнике Томасу Роу, главному дознавателю. Однажды пошла она в старый Виндзор, где жил один столяр, чтобы купить у него молока. К несчастью, служанка еще только начинала доить, когда она пришла, так что пришлось ей возвращаться ни с чем. Но дома она обнаружила молоко и сливки, которые принес Филипп, ее крыса. Еще она сказала, не без гордости, что против воли «четверых или даже пятерых человек было бы мало, чтобы привести меня» в Рединг, ибо Бани, другой дух-помощник, «повстречался мне по дороге в виде черного кота» и пообещал помочь бежать. Но она отвергла его предложение.

    Чтобы уж наверняка очернить старую каргу на костылях, Элизабет Стайл заявила, что сразу после ареста та приходила к ней и предлагала деньги, чтобы только она не выдавала их секреты. Если она их предаст, пригрозила матушка Маргант, дьявол, их общий хозяин, ее накажет.

    Сам тюремщик, а может быть, кто-то из призванных им свидетелей, похоже, усомнился в правдивости рассказов матушки Стайл и, возможно, даже предположил, что она все придумала, и потому Роу приложил к рукописи документ, удостоверяющий, что Элизабет Стайл пребывает в добром здравии, ибо, несмотря на свой возраст, с легкостью прошагала 12 миль от Виндзора до Рединга.

    На основании показаний Стайл матушка Даттон, матушка Маргант и матушка Девел были арестованы, а 25 февраля 1579 г. все четверо предстали перед судом в Абингдоне, где тогда проводилась выездная сессия. К сожалению, из записей не ясно, что стало с отцом Розимондом и его дочерью; во всяком случае, на скамье подсудимых их не было. Слова Элизабет Стайл признали главным доказательством вины трех других старух. Позже подобные обличения станут привычной частью судебной процедуры, ибо кому же и знать о делах ведьм, как не другим ведьмам.

    Правда, один независимый свидетель обвинения все же нашелся. Конюх с постоялого двора в Виндзоре показал, что матушка Стайл часто приходила в дом его хозяина «за помощью». Как-то вечером она явилась очень поздно, и конюху нечего было ей дать. Старуха разозлилась и наложила на него заклятие, от которого у него «разболелись руки и ноги». Тогда он пошел к отцу Розимонду, и тот сначала спросил у него, кто его околдовал, а потом велел найти старуху и поцарапать ее до крови (традиционный способ избавиться от заклятия). Так он и поступил, и боли тут же прошли.

    Тот же свидетель рассказал историю о том, как чей-то сын ходил по воду к колодцу возле дома матушки Стайл. По дороге он играл в какую-то игру и кидал камешки, а один возьми да и угоди в стену старухиного дома. Элизабет разозлилась и отобрала кувшин у мальчика. Тот побежал домой жаловаться отцу, который, испугавшись, видно, последствий ведьминого гнева, пошел к ней вместе с сыном просить прощения. Однако его доброе намерение ни к чему не привело, ибо не успели они дойти, как рука мальчика «вывернулась наизнанку». Свидетель так и не вспомнил, кто вернул ее в нормальное положение — отец Розимонд или матушка Девел.

    Смертный приговор старухам был обеспечен, и на следующий день, 26 февраля 1579 г., всех четырех повесили в Абингдоне.

    Ведовство в Шотландии

    Понятие ведовства впервые появилось в статуте Марии Шотландской от 1563 г., однако в соответствии с традициями страны новый закон сосредоточивал внимание преимущественно на белой магии и предсказаниях будущего. Всякий, кто обращался за помощью к ведьме, объявлялся столь же виновным, как и сама ведьма. После вступления этого закона в силу процессы тянулись тонким, но непрерывным ручейком. Бесси Данлоп из Лина, в Эйршире, сожгли в 1576 г. за то, что она была членом конклава ведьм из «восьми женщин и четверых мужчин», а также за то, что она получала травы для лечения у королевы фей. В 1588 г. Элисон Пирсон из Байр-Хиллза, Файфшир, сожгли за то, что она беседовала с королевой эльфов и прописывала магические снадобья: епископу Сент-Эндрюса она порекомендовала в качестве лекарства от ипохондрии вареного каплуна и кларет с пряностями. И эти, и более поздние процессы отличаются подчеркнутым отсутствием спектрального доказательства и обвинений в сексуальных сношениях с дьяволом.

    10.1. Королева Мария Шотландская

    Однако полного расцвета шотландское ведовство достигло только при Якове VI Шотландском (он же Яков I Английский), который лично следил за ходом печально знаменитого процесса ведьм Северного Бервика и наблюдал за пытками ведьм в 1590 г. Его «Демонология» (1597) сделала образцом для шотландских ведовских процессов труды европейских демонологов (в конце жизни король Яков отошел от своих прежних взглядов и сделался чуть ли не скептиком).

    Обычно преследования ведьм в Шотландии начинались с того, что Тайный совет назначал комиссию из восьми местных джентльменов, из которых любые трое (или пятеро) имели право принимать меры для расследования предполагаемого случая ведовства. Иногда полномочия подобных комиссий ограничивались лишь расследованием дела, но зачастую они имели право и выносить смертный приговор. Комиссии эти стали настоящим проклятием шотландского правосудия; так, 7 ноября 1661 г. было создано 14 таких объединений, а 23 января 1662 г. еще 14. Если обстоятельства дела подтверждали подозрение в ведовстве, комиссия уполномочивала шерифов собрать суд не более чем из 45 местных жителей, из которых избирали присяжных. Члены комиссии выступали в роли судей. Зачастую местный священник и церковные старшины собирались на заседание, чтобы предъявить кому-либо обвинение в ведовстве, а уже потом обращались в Тайный совет к гражданским судьям, чтобы те вынесли официальный приговор. Генеральная ассамблея Шотландской церкви в 1640-м и 1642 гг. призвала верующих к бдительности, а священникам приказала искать ведьм и наказывать их. И в самом деле периоды наиболее жестоких преследований — 1590-1597, 1640-1644, 1660-1663 — совпадают с владычеством пресвитерианства.

    Все расходы, связанные с проведением процесса и устройством казни, оплачивались из кармана обвиняемого еще до того, как король конфисковывал его собственность. Если жертва была арендатором в большом поместье, землевладелец оплачивал все затраты. Если жертва принадлежала к городской или деревенской бедноте, то стоимость содержания ее в тюрьме и сожжения поровну делили между собой церковный и городской советы. Для небогатой общины такие расхода могли быть весьма существенными.

    Шотландский закон против ведовства отличался некоторыми характерными особенностями. Ни в какой другой стране обвиняемому не полагался адвокат (однако большинство обвиняемых и не могли себе его позволить по причине крайней бедности). С другой стороны, и в этом прослеживается отличие от охоты на ведьм в Федеративной Республики Германии, личное признание обвиняемого вовсе не было обязательным для вынесения приговора и приведения его в исполнение. Обычно репутация ведьмы считалась достаточным доказательством вины, и если упоминание об этом вносили в обвинительный акт (а так оно чаще всего и бывало), то приговора было не избежать. Иногда эта практика вызывала возражения, как в процессе по делу Айсобел Янг из Истбарнза, Восточный Лотиан, в 1629 г., когда за «ясными указаниями», включавшими очевидность совершения преступления, добровольное признание и показания свидетелей, обратились к Жану Бодену — из всех возможных авторитетов! Однако привычное обвинение «обычая и репутации» оставалось в ходу до начала XVIII в.

    Как только обвинительный акт был готов, обвиняемый уже не мог его оспорить, даже если он включал в себя заведомо ложные утверждения. Так, к примеру, ту же Айсобел Янг обвинили в том, что 29 лет тому назад она остановила водяную мельницу и прокляла мужчину, у которого впоследствии отказали ноги. В опровержение этого она доказывала, что мельница могла выйти из строя и по естественным причинам, а мужчина был хромым еще до ее проклятия. Сэр Томас Хоуп, прокурор, в качестве возражения заявил, что такая защита «противоречит исковому заявлению», то есть слова женщины вступали в противоречие с тем, что говорилось в составленном прокурором обвинительном акте. Суд встал на его сторону, и Айсобел Янг осудили, задушили и сожгли.

    Разнообразные пытки зачастую применялись в обход закона. Узникам не давали спать несколько суток подряд, держали без одежды на холодных камнях, иногда до четырех недель, закрывали в подземной одиночной камере, но все это были не столь страшные пытки в сравнении с поркой кнутом, переламыванием ног при помощи тисков или испанского сапога, дроблением пальцев или вырыванием ногтей. Некоторые пытки применялись только в Шотландии, когда волосяную рубаху вымачивали в уксусе и надевали на голое тело, так что кожа слезала лохмотьями. За каждую пытку обвиняемый должен был платить особую цену; так, в протоколах абердинского ведовского процесса 1597 г. упоминаются 6 шиллингов и 8 пенсов, взысканные за клеймо на щеку.

    Шотландские судьи сочетали жестокости физические с психологическими. 4 июня 1596 г. Элисон (или Маргарет) Бальфур, «известную злую ведьму», 48 часов продержали в специальных железных тисках, которые раздробили ей кости рук, и все это время ей приходилось наблюдать, как сначала ее восьмидесятилетнего мужа раздавили железной решеткой весом в 700 фунтов, потом ее сыну надели на ногу испанский сапог и нанесли 57 ударов по клину, который зажимал орудие пытки все сильнее, пока его нога не превратилась в кровавое месиво, и под конец ее семилетнюю дочь пытали тисками для пальцев. Ее слугу Томаса Пальпа продержали в таких же тисках, что и саму Элисон, 264 часа и отхлестали «веревками такого сорта, что на нем не осталось ни кожи, ни мяса». И Элисон Бальфур, и Томас Пальпа отказались от своих показаний, как только издевательства над ними закончились, но, несмотря на это, их все равно сожгли.

    Другой подобный эпизод зафиксирован «английской комиссией правосудия», которая выслушала в 1652 г. двух беглых ведьм из Горной Шотландии, рассказавших о том, как их пытали, подвешивая за большие пальцы, пороли кнутом, прижигали кожу между пальцами ног, во рту и на голове. Четверо из шести обвиняемых скончались под пытками.

    В Шотландии вера в ведовство продержалась весь XVII в. и часть XVIII в. Сэр Джордж Маккензи, королевский адвокат, писал в 1678 г.: «В существовании ведьм духовные особы не сомневаются, ибо повелел Господь, что они не должны жить. Также и шотландские юристы не сомневаются в том, что ведьмы есть, ибо наш закон предписывает за их преступления смертную казнь». Преподобный Роберт Кирк, священник из Аберфойла, в 1691 г. без колебаний принял свидетельство печати дьявола («Тайное содружество»), и так же поступал преподобный Джон Белл, священник из Гладсмуира, в 1705 г. («Ведовской процесс, или Ведовство судимое и осужденное»). Но в то же время росла и оппозиция. В 1678 г. сэр Джон Кларк отказался войти в состав комиссии по расследованию ведовства. В 1718 г. Роберт Дандас, королевский адвокат, сделал выговор помощнику шерифа Кайтнесса за то, что тот принял меры против ведьм, не поставив его в известность, ввиду особой трудности обвинений (Уильяма Монтгомери преследовали кошки; он зарубил двух из них, в результате чего умерли две ведьмы). А в 1720 г. он отказался принимать меры против женщин, заключенных в тюрьму на основании обвинений сына лорда Торфикена, одержимого ребенка, который указал на нескольких обитательниц Кальдера как на ведьм; хотя обвинения были признаны несущественными, двое обвиняемых умерли в тюрьме.

    Конец преследования ведьм в Шотландии связан с несколькими датами. 3 мая 1709 г. перед судом юстицинария предстала Элспет Росс, последняя женщина, которую судили за ведовство на основании ее репутации и обвинения в том, что она кому-то угрожала. Ее заклеймили и изгнали из общины. В июне 1727 г. в Дорноке, Россшир, сожгли Дженет Хорн за то, что она летала на собственной дочери, которую дьявол подковал так, что она охромела на всю жизнь. Судья капитан Дэвид Росс ограничился, однако, обвинением против матери и отпустил дочь. В июне 1736 г. был официально отозван «Акт против ведовства». Почти 40 лет спустя (1773) служители Объединенной Пресвитерианской церкви издали резолюцию, в которой подтверждали свою веру в существование ведьм, — еще одно указание на ту роль, которую протестантские священники сыграли в поощрении этого суеверия.

    Наиболее известные шотландские процессы

    1590 г. Ведьмы Северного Бервика: фантастическая история о том, как ведьмы большой группой переплыли на ситах через море и вызвали бурю, чтобы утопить корабль короля Якова.

    1590 г. Фиан Джон: предполагаемый предводитель ведьм Северного Бервика, которого подвергли ужасным пыткам.

    1597 г. Абердинские ведьмы: вспышка охоты на ведьм, ставшая результатом публикации «Демонологии» короля Якова.

    1607 г. Айсобел Грирсон: типичный ведовской процесс, который имел место в разгар охоты на ведьм. Его героиня — женщина, обозначенная как «обычная колдунья и ведьма».

    1618 г. Маргарет Барклай: дело, основанное на угрозе со стороны ведьмы, результатом которого стали пытки и смерть четверых обвиняемых.

    1623 г. Ведовской процесс в Перте: дословный отчет судебного процесса, в котором были упомянуты элементарные примеры белой магии.

    1654 г. Гленлукский дьявол: типичный случай, когда подросток подражал полтергейсту.

    1662 г. Айсобел Гауди: добровольное признание наделенной богатым воображением женщины, охватывающее весь спектр ведовства; двое обвиняемых предположительно осуждены.

    1670 г. Томас Уир: семидесятилетний старик выжил из ума и сознался в чудовищных извращениях.

    1697 г. Мошенница из Баргаррана: 24 женщинам предъявлены обвинения, семеро жительниц Ренфрюшира сожжены на основании утверждений одиннадцатилетней Кристины Шоу.

    1704 г. Ведьмы из Питтенвима: пример насилия, совершенного толпой при попустительстве священников и судей, в результате которого погибли две обвиненные в ведовстве женщины.

    Томас Уир

    Долго еще после казни в 1670 г. Томаса Уира помнили в народе как одного из самых знаменитых колдунов Шотландии. Прежняя репутация Уира как офицера парламентской армии, под чьим началом гвардия защищала Эдинбург, и радикального евангелиста подогревала всеобщий интерес к его фигуре. В возрасте 70 лет он вдруг сознался, без всякого принуждения, в целом списке ужасных преступлений, начиная с прелюбодейства, включая инцест, содомию, и, наконец, самом страшном грехе из всех — ведовстве. Сначала ему никто не верил. Он втянул в это дело и свою сестру Джейн, 60 лет, которую сожгли как ведьму на основании ее собственного признания, без каких-либо дополнительных свидетельств.

    Жизнь его, вкратце, сложилась так. Родился он в Ланарке, в хорошей семье, около 1600 г. В 1641 г. служил в чине лейтенанта в Шотландской пуританской армии, и после классовой борьбы не расстался с прежними взглядами, оставаясь ревностным противником роялистов. В 1649 и 1650 гг. он уже в чине майора командовал гвардейцами, которые защищали Эдинбург. На жизнь он зарабатывал, исполняя должность наблюдателя на гражданской службе. Помимо военной карьеры, он отличался и на религиозном поприще, неутомимо посещая встречи протестантов-евангелистов, однако старательно избегал публично молиться и проповедовать на молитвенных собраниях.

    Среди строгих пресвитериан он приобрел такую славу, что все знали: если где соберутся четверо, то один из них — непременно майор Уир. На закрытых собраниях он молился так истово, что другие только диву давались, и из-за того многие люди того же склада чрезвычайно ценили его общество. Многие приходили к нему в дом, чтобы услышать, как он произносит свои молитвы.

    Достигнув преклонного возраста, в 1670 г. — согласно некоторым хроникам, ему было тогда 76 лет — Томас Уир принялся разоблачать ужасающие тайны своей жизни, которые он так долго и успешно скрывал. Сначала никто ему не верил, однако он продолжал настаивать на своем, и тогда провост послал к нему врачей. Те, однако, сочли его вполне здоровым и заявили, что «причиной его недуга является только воспаленная совесть». Пришлось провосту его арестовать на основании собственных показаний. Майор Уир предстал перед судом 9 апреля 1670 г., ему было предъявлено обвинение из четырех пунктов:

    1. Попытка изнасилования сестры, когда той было 10 лет. Продолжительное сожительство с ней же с тех пор, когда ей исполнилось 16, и до 50, когда он оставил ее, «гнушаясь ее возрастом».

    2. Сожительство с приемной дочерью Маргарет Бурдон, дочерью покойной жены.

    3. Супружеская измена, к которой он склонил «нескольких разных персон»; прелюбодейство с Бесси Уимз, «его служанкой, которую он держал в доме… на протяжении 20 лет, в течение которых он делил с ней ложе так часто, как если бы она была его женой».

    4. Совокупления с кобылами и коровами, «в особенности с одной кобылой, на которой он ездил на запад, к Нью-Миллз».

    Очевидно, ведовство предполагалось как нечто само собой разумеющееся, так как в официальном обвинении оно не фигурирует, но в свидетельских показаниях упоминается часто. Сестру майора Уира, Джейн, вместе с ним обвиняли в инцесте и колдовстве, «но особенно в том, что она обращалась за советами к ведьмам, некромантам и дьяволам».

    Главным доказательством вины Уиров стали их собственные признания, подкрепленные свидетельствами тех очевидцев, в чьем присутствии они были сделаны. Однако сестра жены Уира, Маргарет, показала, что в возрасте 27 лет «она застала майора, своего зятя, и его сестру Джейн в амбаре в Уикет-Шо, где они вместе, обнаженные, лежали в постели, и она была на нем, а постель под ними ходила ходуном, и она также слышала, как они обменивались скандальными словами». Майор Уир сознался и в том, что совокуплялся годах в 1651-м и 1652-м со своей кобылой, за каковым занятием застала его одна женщина и донесла на него. Ей, однако, не поверили, и «общинный палач собственноручно прогнал ее кнутом через весь город (Ланарк) за клевету на известного своей святостью человека».

    Джейн Уир еще больше запутала дело рассказом о демоне-помощнике, который помогал ей прясть «необычайно много пряжи скорее, чем три или четыре женщины могли бы сделать то же самое». Очень давно, когда она еще работала учительницей в школе в Далките, она отдала душу дьяволу, произнеся в присутствии одной маленькой женщины: «Все мои горести и печали, идите за мной к двери». Еще в 1648 г. она и ее брат «ездили из Эдинбурга в Маслборо и обратно в карете шестерней, причем лошади выглядели так, словно были из огня». Именно Джейн Уир заявила, что терновый с резным навершием посох майора был на самом деле его магическим жезлом. С ее подсказки люди немедленно вспомнили, что Томас Уир всегда опирался на него во время молитвы, как будто его вдохновлял сам дьявол.

    Ведовство в Новом Свете

    Пожалуй, нет в истории ведовства более знаменитого процесса, нежели Салемский, и все же в Америке процессы против ведьм проводились редко, да и формы принимали не столь жестокие, особенно в сравнении с массовыми гонениями в Европе XVI-XVII вв. В общей сложности в США казнили за ведовство 36 человек. Чаще всего такие процессы проводились в северных английских поселениях в Новой Великобритании. Южные колонии почти не знали расправ над ведьмами, возможно, по той причине, что их населяли в основном более терпимые приверженцы Епископальной церкви. Там имело место всего несколько происшествий подобного рода. Например, в Вирджинии в графстве принцессы Анны в 1706 г. судили, но, по-видимому, отпустили на свободу Грейс Шервуд, а вот в 1709 г. в Южной Каролине несколько человек понесли наказание за ведовство. В Мэриленде в 1685 г. повесили Ребекку Фаулер — единственную из пяти обвиняемых. Некоторые даже судились со своими гонителями за клевету, порой успешно.

    По всей вероятности, в Южной Каролине за верой в ведовство стоял определенный принцип, о чем свидетельствует речь судьи Николаса Трота из Чарлстона, которой он напутствовал присяжных в 1703 г.

    Но вот что я могу, как мне думается, утверждать с уверенностью: те люди, которые предоставили нам убедительные доказательства существования призраков и ведьм, сослужили большую службу христианской религии, ибо если доказано, что ведьмы существуют, то, стало быть, существуют и духи, с чьей помощью и при чьем участии они совершают свои преступления, а также и мир духов противоположного им свойства… Итак, у меня нет сомнений в том, что те, кого называют ведьмами, действительно существуют, равно как не сомневаюсь я и в том, что нельзя отрицать их существование, не отрицая тем самым истинность Святого Писания и не искажая грубейшим образом сути последнего.

    Пуритане Севера были приверженцами теократической формы правления, когда старейшины церквей (священники и дьяконы-миряне) сами составляли законы согласно собственному пониманию Библии и сами же следили за их исполнением. Как известно, в любом обществе, которое по каким-либо причинам утверждает одну систему взглядов как единственно правильную, всякое отклонение от нее жестоко карается. При всем том в Новой Британии состоялось всего 50 процессов.

    До Салема по всей Новой Великобритании с 1648 по 1691 г. казнили немногим более десятка ведьм, нескольких приговорили к порке кнутом и изгнанию. На фоне этих 40 предшествующих лет, салемское дело возвышается, как гора над равниной, и потому кажется, что Салем — это и есть вся история ведовства в Америке. Почти не было процессов в Нью-Йорке; законы против ведовства, существовавшие в Род-Айленде, никогда не применялись на практике; четырех предполагаемых ведьм казнили в Коннектикуте, в их числе оказалась и первая повешенная на американской земле ведьма Альза Янг, приговор над которой привели в исполнение 26 мая 1647 г. В Нью-Хемпшире в 1656 г. обвинение в ведовстве предъявили жительнице города Дувр Джейн Уэлфорд, однако вскоре ее отпустили за хорошее поведение; 13 лет спустя она начала процесс по делу о клевете против своих бывших гонителей и получила 5 фунтов плюс затраты. В Пенсильвании, где никаких законов о ведовстве не существовало до 1717 г., состоялись всего два процесса, оба в 1684 г., и в обоих случаях дело шло о материальном ущербе, но губернатор Уильям Пенн лично настоял на том, чтобы присяжные вынесли вердикт «не виновна», так как при составлении обвинительного акта была допущена формально-юридическая ошибка. Возможно, его поступок уберег Пенсильванию от вспышки охоты на ведьм, которая могла бы по масштабности сравниться с салемской, ибо население штата составляли тогда в основном выходцы из Швеции и Федеративной Республики Германии (ФРГ), где вера в ведьм была традиционна сильна. За исключением вышеперечисленных случаев, остальные американские процессы против ведьм сосредоточивались в Массачусетсе.

    Почетное место в истории ведовства принадлежит квакерам. Никто из них не писал трудов, разжигающих антиведовские настроения, зато было несколько таких, которые активно противостояли гонениям. Джордж Фокс, высмеивал такие суеверия, как способность ведьмы вызывать шторм. В 1657 г. в книге «Высказывание по поводу заблуждения» он поучал мореплавателей не заблуждаться и не опасаться ведьм.

    Пусть богословы Новой Британии спросят себя, не случалось им утопить в море какую-нибудь глупую нищую старуху под тем предлогом, что она якобы ведьма… Ибо теперь вы видите, что ветер и вихря на море всегда вызывает Господь, а не ваши ведьмы или какие-нибудь еще не в меру языкастые особы, как вы понапрасну полагаете.

    Весь XVII в. квакеры постоянно подвергались гонениям, и к случаям физического давления на них прибавлялись сатиры, в которых само название секты прочно связывали с ведовством. «Ибо откровения бывают квакерам, только когда они бьются в нечестивых припадках». Английские и немецкие авторы обвиняли квакеров в том, что те якобы пользуются секретным средством для привлечения сторонников, которое они называли квакерским порошком.

    Однако к тому времени, когда квакеры распространились в Америке, вера в ведовство стала повсеместно утихать. Так что их рациональное отношение к этому вопросу не следует считать исключением

    Присяжные большинством голосов вынесли Томасу Уиру приговор «виновен», его сестре такой же приговор вынесли единогласно.

    Майора Уира удушили и сожгли на специальной площадке для казней между Эдинбургом и Лифом 11 апреля 1670 г., а его сестру Джейн на следующий день на Травяном рынке Эдинбурга. На лестнице перед виселицей женщина обратилась к толпе: «Я вижу толпу людей, которые пришли сюда посмотреть на смерть жалкой старухи, но сомневаюсь, что среди вас много таких, кто скорбит и оплакивает нарушение Завета».

    Немало современных памфлетов и страниц личных дневников было посвящено описанию этого события, его продолжали обсуждать еще, по крайней мере, целое столетие. Дом Уиров в Эдинбурге стоял пустой, обогащая местный фольклор историями о привидениях и рассказами о таинственных происшествиях. Призрачные кареты подъезжали к крыльцу, чтобы отвезти майора и его сестру в ад. Сто лет дом пустовал, пока наконец какая-то обедневшая чета, соблазнившись низкой арендной платой, не въехала в него, к величайшему удивлению всего города; но уже на следующее утро они сбежали, утверждая, что всю ночь пролежали без сна, глядя на телячью голову, которая глазела на них из темноты. После этого дом Уиров пустовал еще 50 лет. Незадолго до его сноса в 1830 г. Вальтер Скотт подтвердил, как сильно здание занимало воображение эдинбуржцев: «Дерзок был тот школяр, который осмеливался приблизиться к мрачной развалине, с риском увидеть зачарованный посох майора, дозором обходящий старинные комнаты, или услышать жужжание магического колеса, доставившего сестре его славу искусной пряхи».

    Ведовство в Коннектикуте

    26 мая 1647 г. в Новой Великобритании повесили Альзу Янг — это была первая казнь за ведовство в Америке, и, начиная с того случая, аналогичные процессы происходили хотя и редко, но регулярно. Мэри Джонсон из Уэзерсфилда обвинили в сношениях с дьяволом и осудили «преимущественно на основании ее собственных признаний… Она заявила, что дьявол являлся ей, ложился с ней, очищал ее очаг от пепла, выгонял свиней с кукурузного поля. Она не могла удержаться от смеха, видя, как он их хватает. В 1645 и 1650 гг. в Спрингфилде на нескольких человек пало подозрение в ведовстве. Одна из подозреваемых, Мэри Парсонз, после долгих разбирательств признала свою вину; ее судили в Бостоне 13 мая 1651 г. и вынесли смертный приговор, не столько „за различные дьявольские дела, которые она учиняла при помощи ведовства“, сколько за убийство собственного ребенка. Приведение приговора в исполнение было отсрочено. В том же году в Стратфорде осудили женщину по фамилии Бассетт. Двух предполагаемых ведьм казнили в Нью-Хейвене, последняя казнь состоялась в 1653 г. В 1658 г. Элизабет Гарлик с Лонг-Айленда судили в Коннектикуте, но оправдали. В 1669 г. заключили в тюрьму Кэтрин Харрисон из Уэзерсфилда по подозрению в ведовстве: „Не имея страха перед Господом, ты вступала в сношения с сатаной, злейшим врагом Бога и человека“. Присяжные в Хартфорде приговорили ее к смерти, но суд отклонил их решение и выслал ее из города „ради ее собственной безопасности“. А в 1697 г. были оправданы, несмотря на отлучение, Уинфред Бенхам и ее дочь; обвинителями в их случае выступали „некие дети, которые притворялись, будто две женщины являлись к ним в призрачном обличье“.

    В 1662 г. в Хартфорде у молодой женщины по имени Энн Коул начались припадки, во время которых она то городила всякую чепуху, то говорила на голландском языке, которого она не знала, хотя среди ее соседей были и голландцы. «Некоторые достойные люди» записали ее бред, перевели на английский, и выяснилось, что девушка обвиняет какую-то молодую голландку и «низкую невежественную женщину» по имени матушка Гринсмит, которая уже сидела в тюрьме по подозрению в ведовстве. Голландку благодаря вмешательству родственника, могущественного губернатора Стайвезента из Нью-Амстердама (Нью-Йорк), оправдали; матушке Гринсмит предъявили перевод в качестве неоспоримого доказательства ее вины, и она созналась, что «вступала в сношения с дьяволом». Инкриз Мафер продолжает:

    Она также признала, что дьявол поначалу являлся ей в обличье оленя или олененка, скакал вокруг нее, что ее нисколько не пугало, и постепенно она к нему привыкла, и наконец он заговорил с ней. Более того, она заявила, что дьявол неоднократно спознавался с ней телесно. А также сообщила, что ведьмы имели обыкновение встречаться неподалеку от ее дома и что одни приходили в одном обличье, другие в другом, а одна прилетала, обернувшись вороной.

    На основании этого признания ее и казнили, а заодно и ее мужа, хотя тот и отрицал свою вину до самого конца. Как только ее повесили, Энн Коул «поправилась и жила в добром здравии много лет».

    Другой примечательный ведовской процесс произошел в Гротоне в 1671 г., и снова в дело оказалась замешана полубезумная девушка-подросток, шестнадцатилетняя Элизабет Кнап.

    Она страдала очень странными припадками, иной раз она плакала, то, наоборот, смеялась, то кричала страшным голосом, дергаясь и сотрясаясь всем телом… ее язык по много часов подряд оставался загнутым в кольцо у нее во рту, да так крепко, что никто не мог сдвинуть даже пальцами. Иной раз на нее находило такое, что шестеро мужчин едва могли удержать ее на месте, она вырывалась и скакала по дому с жуткими воплями и устрашающим видом.

    Позднее, не шевеля ни языком, ни губами, она производила странные звуки, оскорбляя священника. «Иногда во время припадков она кричала, что некая женщина (соседка) является ей и причиняет эти страдания». Однако женщина, на которую пало это подозрение, пользовалась большим уважением в округе и сумела найти достаточно свидетелей в свою защиту. Элизабет Кнап затем поправилась и предположила, что ее донимал сам дьявол в облике порядочного человека. Преподобный Сэмюэл Уиллард, который позднее будет фигурировать в Салемском процессе, был в то время пастором в Гротоне и отметил этот случай одержимости (Инкриз Мафер напечатал о нем в «Американских чудесах Христа»). Возможно, именно происшествие с Элизабет объясняет скептицизм Уилларда в деле 1692 г., так как ее поведение сильно напоминало поведение Мерси Шорт и в самом деле послужило примером для подражания девочкам из Салема.

    В общей сложности в Коннектикуте с 1647 по 1662 г. за ведовство совершенно точно повесили девять человек и еще двоих казнили за какие-то сходные проступки, среди казненных было девять женщин и двое мужчин.

    Нью-йоркские ведьмы

    За исключением двух описанных здесь процессов, мания преследования ведовства в XVII в. обошла Нью-Йорк стороной. Когда суды над ведьмами шли в Салеме, Нью-Йорк стал убежищем для тех, кому удалось бежать из колонии Массачусетс-Бей. Здесь гостеприимно принимали беженцев Натаниеля Гари и его жену, Филиппа и Мэри Инглиш, которые даже были представлены губернатору Бенджамину Флетчеру. Возможно, именно присутствие маленькой колонии изгнанников побудило Джозефа Дадли, который жил в Нью-Йорке с момента своей отставки с поста вице-губернатора Массачусетса в 1689 г., уговорить голландских священников Нью-Йорка послать губернатору Бостона сэру Уильяму Фипсу доклад о шаткости спектрального доказательства, используемого против ведьм.

    Главной причиной, почему мания ведовства практически не затронула Нью-Йорк, Джордж Линкольн Берр считает голландское влияние, указывая при этом на целую плеяду голландских мыслителей — Иоганн Вейер, Иоганн Гревий, Бальтазар Беккер, — которые противостояли охоте на ведьм в своей стране, благодаря чему Голландия после 1610 г. не знала ведовских процессов.

    Даже если дело по обвинению в ведовстве доходило в Нью-Йорке до суда, и судьи, и присяжные обычно проявляли в таких случаях здравомыслие. К примеру, в 1670 г. обитатели Уэстчестера подали жалобу на Кэтрин Харрисон, которая недавно перебралась из Уэзерсфилда, Коннектикут, с требованием отослать ее туда, откуда она приехала. «Не спросясь согласия жителей города, против их воли, она поселилась среди них; известно, что на ней лежит подозрение в ведовстве, и с момента своего появления в их городе она подала обитателям повод для беспокойства». Месяц спустя, в августе, ее вместе с капитаном Ричардом Пантоном, «в доме которого она обитала», вызвали в Нью-Йорк на суд. Судья пришел к следующему решению: отложить дело до следующей сессии Генерального суда, и к октябрю 1670 г. Кэтрин Харрисон была оправдана.

    Еще один протокол (от 1665 г.) составлен на Лонг-Айленде, где первую колонию (в графстве Саффолк) основали обитатели Новой Британии, однако с 1664 г. она полностью перешла под юрисдикцию нью-йоркских властей. Документ представляет особую ценность, прежде всего, как типично американский обвинительный акт по делу о ведовстве (первый образец был опубликован в «Символографии» Уильяма Уэста в 1594 г. Во-вторых, речь в нем идет только и исключительно о колдовстве или порче — ни договор с дьяволом, ни другие характерные условности ведовского процесса не упомянуты в нем ни словом. Надо сказать, что законодательство Нью-Йорка ведовство, как таковое, не считало преступлением; только если возникали подозрения, что при помощи ведовства было совершено убийство, за него могли привлечь к суду, но и то именно как за уголовно наказуемое деяние, а не за ересь. В-третьих, предложенный протокол заслуживает внимания еще и потому, что присяжные нашли свидетельские показания недостаточными, а суд отпустил обвиняемых, связав их клятвой впредь не навлекать на себя подозрений дурным поведением. Точно такие же обвинения в Старой, а также и в Новой Великобритании наверняка повлекли бы за собой смертный приговор и казнь.

    Дано во время выездной сессии суда в Нью-Йорке во второй день октября 1665 года.

    Слушается дело Ральфа Холла и супруги его Мэри по подозрению в ведовстве.

    Имена людей в составе Большого жюри: Томас Бейкер, старшина присяжных, житель Истхемптона; капитан Джон Саймондз из Хэмпстеда; мистер Галлет; Энтони Уотерс с Ямайки; Томас Вэндалл из Маршпат-Киллз (Маспет); мистер Николз из Стэмфорда; Бальтазар де Хаарт, Джон Гарланд; Джейкоб Лейслер, Антонио де Милль, Александр Манро, Томас Серл из Нью-Йорка.

    Аллард Энтони, шериф Нью-Йорка, представил обвиняемых суду, после чего им был зачитан следующий обвинительный акт, сначала Ральфу Холлу, затем Мэри, его супруге:

    «Констебль и попечители города Ситолкотт (Ситокет, теперь Брукхевн) в Ист-Райдинге, Йоркшир (графства Саффолк), на Лонг-Айленде сообщает его величеству королю, что упомянутый Ральф Холл из Ситолкотта 25 декабря двенадцать месяцев тому назад (1663), в рождественский день, в пятнадцатый год правления его суверенного величества Карла II, милостью Божией короля Британии, Шотландии, Франции и Ирландии, защитника веры, и т. д., и т. д., а также и в другие дни с тех пор при помощи отвратительного и злонамеренного искусства, именуемого обычно ведовством и колдовством, преступно злоумышлял (как подозревают) в упомянутом городе Ситолкотт в Ист-Райдинге, Йоркшир, Лонг-Айленд, против Джорджа Вуда, покойного обитателя тех же мест, который, как подозревают, по этой причине тяжело заболел. Вскоре после того, как к нему было применено упомянутое злодейское и злонамеренное искусство, упомянутый Джордж Вуд скончался».

    Ральф Холл злонамеренно и преступно применил… отвратительное и мерзкое искусство против младенца Энн Роджерс, вдовы упомянутого покойного Джорджа Вуда, из-за чего упомянутый младенец, как считают, опасно заболел и стал чахнуть, а вскоре посредством того же отвратительного и мерзкого искусства, как полагают, скончался. На этом основании губернатор и попечители заявляют, что упомянутые Джордж Вуд и младенец указанными выше способами были предательски и злонамеренно уничтожены, и, как подозревают, сделал это упомянутый Ральф Холл в упомянутом выше месте и в указанное время, чем нарушил мир во владениях нашего суверенного властелина, а также законы, существующие в данной колонии для таких случаев.

    Аналогичное обвинение было предъявлено Мэри, супруге Ральфа Холла.

    Затем суду были зачитаны показания касательно фактов, в которых обвиняли заключенных, однако ни одного свидетеля, пожелавшего лично свидетельствовать против заключенных, сторона обвинения не предоставила.

    После этого клерк велел Ральфу Холлу поднять руку и повторять за ним:

    Ральф Холл, тебя обвиняют в том, что ты, не имея страха Божьего, 25 дня декабря месяца, в рождественский день, двенадцать месяцев тому назад (1663), а также еще несколько раз с тех пор, как подозревают, при помощи отвратительного и мерзкого искусства, называемого обыкновенно ведовством и колдовством, предательски и преступно злоумышлял против упомянутого Джорджа Вуда и его ребенка, которые, как подозревают, вследствие применения вышеупомянутых искусств опасно заболели и скончались. Ральф Холл, что ты можешь сказать: виновен ты или нет?

    Мэри, жене Ральфа Холла, был задан такой же вопрос. Оба заявили, что невиновны, и положились на волю Бога и справедливость сограждан. Вслед за этим их дело было передано на рассмотрение присяжным, которые вынесли следующий вердикт:

    Серьезно обдумав вверенное нам дело двух заключенных, представших ныне перед судом, взвесив все представленные доказательства, мы решили, что из обстоятельств дела вытекают некоторые подозрения против женщины, но ничего настолько серьезного, чтобы отнять у нее жизнь. Что касается мужчины, то мы не увидели ничего такого, чтобы вменить ему в вину.

    Приговор суда гласил: муж головой и имуществом отвечает за появление его жены перед судом в следующую сессию, и так далее, из года в год, пока супруги проживают на территории, находящейся в юрисдикции Нью-Йоркского суда. Между появлениями в суде супругам вменяется в обязанность вести себя хорошо. С этим их вернули на попечительство шерифа и, когда они, согласно приговору, подтвердили данное суду обязательство, отпустили на свободу.

    21 августа 1668 г. в Форт-Джеймсе был подписан документ, освобождавший Холлов, жителей Грейт-Минифорд-Айленда (Сити-Айленд, Нью-Йорк), от «обязательств появляться перед судом и от других обязательств… так как непосредственные доказательства вины отсутствуют, а поведение супругов ни вместе, ни по отдельности не вызывает необходимости дальнейшего судебного преследования».

    Современное значение термина «охота на ведьм»

    В XX веке название явления получает самостоятельное звучание не связанное с породившим его историческим периодом. Оно стало использоваться как образное обобщенное название кампаний по дискредитации, как правило, больших социальных групп (например, евреев или коммунистов) без должных на то доказательств и оснований. Обычно такие кампании выступают средством для решения определенных политических задач и заключаются в манипулировании общественным сознанием посредством СМИ.

    Маккартизм

    Маккарти́зм (англ. McCarthyism, в честь сенатора Дж. Маккарти) — проявление тоталитаризма в общественной жизни США, имевшее место между концом 1940-х и концом 1950-х годов, сопровождавшееся обострением антикоммунистических настроений и политическими репрессиями против инакомыслящих.

    Первые ростки маккартизма появились задолго до кампании сенатора Маккарти: уже в 1917—1920 США были охвачены первой «красной истерией», и иррациональный страх перед распространением коммунизма прочно укрепился в массовом сознании американской общественности. Большинство же консервативных американских политиков воспринимали всякие кейнсианские преобразования в экономике, предпринимавшиеся в контексте «Нового курса» Франклина Делано Рузвельта, как социалистические и даже коммунистические и использовали тезис об «инфильтрации власти коммунистами и прочими подрывными элементами» с 1930-ых годов. Эскалация конфликта напряжённости между США и СССР после Второй мировой войны, с началом холодной войны. 1953-1954 годы стали периодом безудержного разгула маккартизма, чему в значительной степени способствовала пассивность, а подчас и потворство со стороны республиканского правительства и самого президента.С активизацией маккартистской кампании многие американцы возлагали надежды на то, что с приходом в Белый дом республиканский президент положит конец преследованиям, но этого не произошло.Зависимый от поддержки консервативных кругов страны, Дуайт Дэвид Эйзенхауэр не мог поступить иначе. Маккартизм бросил тень на американскую народную власть и осложнил отношения США с союзниками. Сенатор Маккарти вполне снискал себе славу Американского Лаврентия Берии, как противника образа жизни своих сограждан.

    12.1. Джозеф Реймонд Маккарти

    12.2. Франклин Делано Рузвельт

    Борьба с космополитизмом

    «Борьба с космополитизмом» — идеологическая кампания, проводившаяся в СССР в 1949 году, и направленная против отдельной прослойки советской интеллигенции, рассматривавшейся в качестве носительницы скептических и прозападных тенденций. Имела определённый антисемитский характер, хотя целиком к антисемитизму не сводилась, и сопровождалась обвинениями советских евреев в «безродном космополитизме» и враждебности к патриотическим чувствам советских граждан, а также их массовыми увольнениями со сколько-нибудь заметных постов и должностей и арестами. Сопровождалась также борьбой за русские (российские) и советские приоритеты в области науки и изобретений, критикой ряда научных направлений, административными мерами против лиц, заподозренных в космополитизме и «низкопоклонстве перед Западом».

    «Борьба с космополитизмом» в литературе и искусстве. ЦК КПСС рекомендовал редакторам газет обратить «особое внимание» на данную статью. Немедленно последовали аналогичные публикации против еврейских критиков и писателей (с раскрытием псевдонимов: «политический хамелеон Холодов (Меерович)», «эстеты-остряки типа Вермонта и Кроткого (он же Герман)»). Последние обвинялись в создании «литературного подполья», имеющего «организационные связи», в «идеологических диверсиях», в ненависти к советскому народу и в оскорбительном отношении к русскому человеку; в изображении русских и украинцев как людей, отвернувшихся от евреев, когда немцы гнали их на смерть, в прославлении иудаизма и сионизма, в буржуазном национализме, в засорении русского языка, в оскорблении памяти великих русских и украинских писателей утверждениями о влиянии на них творчества Г. Гейне или «поэта-мистика, реакционера» Х. Н. Бялика; в расизме и ненависти к немецкому народу и т. п.

    12.3. Генрих Гейне

    В течение последовавшей за публикацией недели литературно-художественная «общественность» Москвы и Ленинграда провела собрания, на которых «обсудила» статью, осудила «разоблаченных» в ней космополитов и назвала своих кандидатов в «космополиты», главным образом из числа бывших «формалистов». 10 февраля в «Правде» появилась статья президента Академии художеств А. Герасимова «За советский патриотизм в искусстве», утверждавшая, что «люди подобные гурвичам и юзовским есть и среди критиков, пишущих по вопросам изобразительного искусства», и тут же называвшая их фамилии — А. Эфрос, А. Ромм, О. Бескин, Н. Пунин и др. Затем последовало множество статей, «разоблачавших» космополитов во всех сферах литературы, искусства и общественной жизни: «Против космополитизма и формализма в поприоритетыГрибачев, 16 февраля, «Правда») «Безродные космополиты в ГИТИСе» («Вечерняя Москва», 18 февраля), «Буржуазные космополиты в музыкальной критике» (Т. Хренников, «Культура и жизнь», 20 февраля), «До конца разоблачить космополитов-антипатриотов» (на собрании московских драматургов и критиков) («Правда», 26 и 27 февраля), «Разгромить буржуазный космополитизм в киноискусстве» (И. Большаков, «Правда», 3 марта) и т. д.

    Особая кампания была посвящена псевдонимам и требованию их раскрытия: от авторов требовали указывать свои еврейские фамилии. Была организована дискуссия в центральной печати «Нужны ли нам литературные псевдонимы?». Так, писатель Михаил Бубеннов заявлял, что «социализм, построенный в нашей стране, окончательно устранил все причины, побуждавшие людей брать псевдонимы»; что «нередко за псевдонимами прячутся люди, которые антиобщественно смотрят на литературное дело и не хотят, чтобы народ знал их подлинные имена», и что по этой причине «настало время навсегда покончить с псевдонимами».

    Непосредственно проведение кампании было поручено «Литературной газете» и «Советскому искусству», что вызвало обиду и недовольство у редакторов других газет. В публикациях «Литературной газеты» деятельности «космополитов» придавались конспирологические черты — организованного и широко разветвленного заговора. «Теоретиками» группы были признаны восемь человек: семь названных «Правдой» и Альтман. В Ленинграде их «соучастником» являлся кинорежиссер С. Д. Дрейден. Через «связника» Н. А. Коварского, «кинокосмополита», группа театральных критиков якобы осуществляла связь с главой ленинградских кинокосмополитов Л. З. Траубергом; Трауберга в свою очередь «связали» с «буржуазным космополитом» В. А. Сутыриным (в реальности — старый коммунист, ответственный секретарь ССП). Метастазы заговора космополитов стали обнаруживать на местах: в Харькове, Киеве, Минске. На собраниях и в отчетах акцентировалась идея о «диверсионных» методах «космополитов»: шантаже, угрозах, клевете, запугиваниях в адрес драматургов-патриотов.

    12.4. Леонид Трауберг

    От кампании пострадали не только живые, но и умершие писатели, чьи произведения были осуждены как космополитические и/или очернительные. Так, «Дума про Опанаса» Э. Г. Багрицкого была объявлена «сионистским произведением» и «клеветой на украинский народ»; произведения Ильфа и Петрова были запрещены к печати, как и произведения Александра Грина), также причисленного к „проповедникам космополитизма“). Заочно пострадал от кампании и немецкий еврей Л. Фейхтвангер, до того времени широко публиковавшийся как „прогрессивный писатель“ и друг СССР, а теперь объявленный „прожжённым националистом и космополитом“ и „литературным торгашом“ В большинстве случаев обвинение в космополитизме сопровождалось лишением работы и „судом чести“, реже арестом. По данным И. Г. Эренбурга, до 1953 г. были арестованны 431 евреи-представители литературы и искусства: 217 писателей, 108 актеров, 87 художников, 19 музыкантов.

    Одновременно в больших количествах создавались „антикосмополитические“ рассказы, пьесы, фильмы и т. д. „Наглядным пособием“ для компании осуждения „космополитов“ служил фильм „Суд чести“ (сценарий А. Штейна, по его же пьесе „закон чести“, созданной „по мотивам“ дела КР). Фильм весьма кстати вышел на экраны 25 января (с публикацией в „Правде“ выдержек из сценария) и тут же получил Сталинскую премию 1-й степени. При этом даже Агитпроп отмечал в сценарии „схематичность фабулы, упрощенность образов действующих лиц и т. д.“

    29 марта 1949 г. на совещании редакторов центральных газет М. А. Суслов предложил „осмыслить“ ситуацию и прекратить публиковать „крикливые“ статьи. Это был сигнал отбоя кампании. Окончательно о прекращении кампании возвестила статья „Космополитизм — идеологическое оружие американской реакции“ (Ю. Павлов, „Правда“, 7 апреля). Эта статья, явившись непосредственным отзывом на создание НАТО, была направлена исключительно против западных атлантистов, которые „загоняют народы в тиски НАТО“; о „внутренних“ космополитах в ней не говорилось ни слова. Сталин на вручении Сталинской премии, когда Маленков назвал настоящую (еврейскую) фамилию лауреата, сказал, что этого делать не следует. „Если человек избрал себе литературный псевдоним — это его право, не будем уже говорить ни о чем другом, просто об элементарном приличии. (…) Но, видимо, кому-то приятно подчеркнуть, что у этого человека двойная фамилия, подчеркнуть, что это еврей. Зачем это подчеркивать? Зачем это делать? Зачем насаждать антисемитизм?“ — рассуждал Сталин. По обычной сталинской практике „борьбы с перегибами“, некоторые особо ревностные исполнители кампании были сняты со своих должностей.

    Дело врачей

    Дело врачей (Дело врачей-отравителей) — уголовное дело против группы высокопоставленных советских врачей, обвиняемых в заговоре и убийстве ряда советских лидеров. Истоки кампании относятся к 1948 году, когда врач Лидия Тимашук обратила внимание компетентных органов на странности в лечении Жданова, приведшие к смерти пациента. Кампания закончилась одновременно со смертью Сталина от инсульта в 1953, после чего с обвиняемых были сняты обвинения, а сами они освобождены от преследований.

    В тексте официального сообщения об аресте было объявлено, что «большинство участников террористической группы (Вовси М. С., Коган Б. Б., Фельдман А. И., Гринштейн А. М., Этингер Я. Г. и другие) были связаны с международной еврейской буржуазно-националистической компанией „Джойнт“, созданной американской разведкой якобы для оказания материальной помощи евреям в других странах». В связях с этой же фирмой ранее были обвинены и проходившие по делу Еврейского Антифашистского комитета. По мнению множества источников, огласка дела приобрела антисемитский характер и влилась в более общую кампанию по «борьбе с безродным космополитизмом», проходившей в СССР в 1947—1953 годах.

    Источники

    ru.wikipedia.org - Свободная энциклопедия Википедия

    gumer.info - Библиотека Гумер

    Источник: http://forexaw.com/

    Энциклопедия инвестора. 2013.

    Синонимы:

    Смотреть что такое "Охота на ведьм" в других словарях:

    • Охота на ведьм — Охота на ведьм  преследование людей, подозреваемых в колдовстве. Уголовное преследование ведьм и колдунов известно с античных времён, но особого размаха достигло в Западной Европе конца XV  середины XVII веков. Только по судам над… …   Википедия

    • ОХОТА НА ВЕДЬМ — «ОХОТА НА ВЕДЬМ», массовые процессы против ведьм, организованные духовными и светскими властями в средневековой Европе, а также аналогичные процессы в более позднее время в Новом Свете. В более широком смысле понимается как преследование… …   Энциклопедический словарь

    • охота на ведьм — остракизм, преследование, травля, охота за ведьмами, гонение Словарь русских синонимов. охота на ведьм сущ., кол во синонимов: 5 • гонение (7) • …   Словарь синонимов

    • Охота на ведьм — С английского: Witch hunting. Это выражение появилось в Англии в 1640 г. и означало борьбу с женщинами колдуньями, знахарками и т. д., которых католическая церковь причисляла к еретикам и по решению церковного суда сжигала на костре. В первой… …   Словарь крылатых слов и выражений

    • Охота на ведьм — массовые процессы против ведьм, организованные духовными и светскими властями в средневековой Европе, а также аналогичные процессы в более позднее время в Новом Свете. В более широком смысле понимается как преследование инакомыслящих.… …   Политология. Словарь.

    • Охота на ведьм — широко развернувшаяся в Европе XVI XVII вв. борьба с ведовством посредством сжигания предполагаемых ведьм на костре; в переносном смысле поиск врага, виновного. Сам процесс охоты на ведьм, начавшийся в Европе, по одним данным, в XIV в., а по… …   Термины гендерных исследований

    • охота на ведьм — о преследовании кого либо по несправедливому обвинению; о поисках мнимых врагов. Калька с английского witch hunt. Восходит к практике средневекового религиозного фанатизма, к судам инквизиции, на которых обвиняемых (часто по ложным доносам) в… …   Справочник по фразеологии

    • Охота на ведьм (фильм) — Эта страница была удалена. Для справки ниже показаны соответствующие записи из журналов удалений и переименований. 05:24, 8 мая 2010 ShinePhantom (обсуждение | вклад) удалил «Охота на ведьм (фильм)» ‎ (По результатам обсуждения на Википедия:К… …   Википедия

    • «Охота на ведьм» в Голливуде: борьба с коммунистическим кино — 20 октября 1947 года Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности начала слушания по проникновению коммунистов в Голливуд. История вопроса В 1934 году при Палате представителей Конгресса США была создана Комиссия по расследованию… …   Энциклопедия ньюсмейкеров

    • Охота на ведьм (за ведьмами) — Публ. Неодобр. Преследование инакомыслящих в обществе. БМС 1998, 70; ЗС 1996, 512; ТС ХХ в., 125. /em> Калька с англ. witch hunt, восходит к практике средневекового религиозного фанатизма. БМС 1998, 427 …   Большой словарь русских поговорок

    Книги

    • Охота на ведьм, Джесси Рассел. Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. High Quality Content by WIKIPEDIA articles! Охота на ведьм — преследование людей, подозреваемых в… Подробнее  Купить за 1254 руб
    • Охота на ведьм, Юнязова Ольга. Счастливый конец — это всегда начало новой истории. Перед вами четвёртая книга из серии "Сквозь лабиринт времён" . Сюжет полон приключений, открытий и событий, граничащих с мистикой. Главные… Подробнее  Купить за 112 руб
    • Охота на ведьм, Юнязова Ольга Петровна. Как выбраться из жизненного тупика? Ольга Юнязова не боится предлагать свои рецепты. В новом романе"Охота на ведьм"автор приглашает нас в странное и опасное путешествие по звукам прошлого,… Подробнее  Купить за 83 руб
    Другие книги по запросу «Охота на ведьм» >>


    Поделиться ссылкой на выделенное

    Прямая ссылка:
    Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»